На экране появилась фотография Артема: растленная челка спадает на бледный лоб, развратные губы липнут друг к другу, кривясь в дерзкой усмешке, темные глаза сверкают похотью и кокаином. Артем на этой фотографии был похож одновременно на Дантеса и Артюра Рембо.
— Если вы имеете какую-либо информацию о местонахождении детей и предполагаемого преступника, просим позвонить по телефону…
Артема записал номер, выключил телевизор.
— Вот так, — сказал он молчащим близнецам, — не оставляют нас в покое. Соберитесь — так, чтоб наготове быть.
— Как мы после этого через город поедем? — жалобно спросила Гипнос.
— Ничего, — подмигнул ей Артем, — замаскируемся.
На следующий день Артем нацепил здоровенные солнечные очки и отправился в центр. В хозяйственном магазине он приобрел пшенично-золотистую, как указывалось на этикетке, краску для волос, в универмаге — машинку для стрижки с кучей насадок, в магазине оптики — пару модных очков с простыми стеклами.
Проходя через чахлую городскую площадь с бюстом какого-то чугунного бородача в центре — главной и единственной городской достопримечательностью (примечательной в основном выбитом на лбу у бородача нецензурным словом) — Артем увидел истлевающую на весеннем солнце будку телефона-автомата, отчужденным памятником позабытой цивилизации торчащую на углу, и его осенило.
Он вошел внутрь — сразу почувствовав царящую за стеклом атмосферу древности — и, чуть дрожащими пальцами поворачивая диск, набрал записанный вчера номер.
— Здравствуйте, — взволнованным голосом честного человека сказал Артем, — я смотрел вчера вашу программу. По-моему, я видел этих детей и… и похитителя.
— Пожалуйста, продолжайте, — поощрили его на том конце провода.
— Я подбросил их вчера до Пудоши. Они говорили, им в Новгород надо.
— А вы откуда звоните? — вдруг подозрительно спросили в трубке.
— Из Старой Руссы, — все так же честно волновался Артем, — только, знаете, я не уверен… Они так выглядели… Как семья…
— Откуда вы звоните? — настойчиво повторили в трубке, — из дома?
— Нет, с автомата, — растерялся Артем (сердце его забилось медленнее, трубка тяжелела в ослабевшей руке), — я Сергей Геннадич, мобильный 8 901 330 40 42. Просто денег мало… сейчас, — смущенно закончил он.
— Мы сейчас вам перезвоним, — благожелательно ответили на том конце провода.
Артем выждал секунду и повесил трубку. Быстрым шагом двинулся прочь от будки, с площади, в оживленные узкие переулки. Ему подумалось, что он не смог бы сказать, с кем разговаривал: с мужчиной или женщиной, старухой или юношей.
В темных стеклах очков прохожие — сплошь в аляповатых спортивных костюмах, даже и девушки — казались какой-то невеселой галлюцинацией.
Дома Артем наспех поговорил с Андреичем, отдав ему долг за жилье и сказав, что завтра на рассвете они уезжают в Петербург. На самом деле собирался он вовсе не в Питер, да и выезжать надо было ночью — чтобы выиграть хотя бы несколько часов форы. Вывел и близнецов попрощаться с хозяином — пусть запомнит, как они выглядели.
А после они заперлись в своих комнатах и принялись за маскировку. Отросшие волосы девочки Артему удалось кое-как обрезать и даже соорудить нечто вроде каре. После они общими усилиями покрасили ее в «золотисто-пшеничный». В качестве окончательного штриха Артем сунул ей еще очки. И преображение свершилось — из старого тусклого зеркальца на них — и на себя — глядела незнакомая и, честно говоря, довольно неприятная девочка.
— Ладно, сказала Гипнос и осторожно, кончиком пальца дотронулась до своего отражения, — в целом, ничего.
Голос у нее был убитый.
Танатоса Артем попросту обрил под тройку; себе, под подозрительное хихиканье детей, попытался сделать подобие американской военной стрижки, но потом плюнул и тоже обрился. Нацепил очки — и очень неплохо вышло. Он походил теперь на сурового, изможденного духовными поисками молодого режиссера.
— А мне очки? — спросил Танатос.
— Тебе нету. Если мы все трое будем в очках, это перебор получится. Неестественно.
— Я выгляжу, как гопник, — с отвращением сказал Танатос и отвернулся от зеркала.
Оставшееся время они просидели за картой, пытаясь составить какой-нибудь оптимальный маршрут, что было, конечно, делом бессмысленным, потому что искали их везде, на всех дорогах и во всех городах, искали теперь не только власти, но и огромная прослойка мучимых совестью и ничего не делающих целыми днями людей — пенсионеры. От них спасения уж не могло быть, ни приюта, ни убежища. Так что, в сущности, было совершенно все равно, куда ехать. Конечно, где-то поиски велись тщательнее, а где-то наоборот, но ведь они все равно этого не знали. Поэтому они остановились в конце концов на Кургане — город этот хорош был уж тем, что находился почти на границе трех областей, и эта малая разница в юрисдикции могла им помочь. Плюс к тому, рядом были горы, тайга, где можно, наверное, какое-то время бродить, скрываясь. И вдобавок, совсем недалеко — Казахстан, где новые власти еще не устали гордиться независимостью и исподтишка пакостили большому соседу. Это тоже могло сыграть им на руку.
