Жан смотрел на убитых горем отцов, не говоря ни слова. Отныне этих двух людей объединяла невидимая, но прочная связь, и он, конечно, предпочел бы сейчас оставить их наедине, чем сопровождать одного из них в жандармский участок.
Прошло всего три часа с того момента, как директор «Ла Рока» оказался в участке, но теперь он выглядел так, словно провел целую ночь в камере предварительного заключения: мятая рубашка, всклокоченные волосы… Он стал похож на собственную тень. Фабрегас решил этим воспользоваться – тем более что недавние разъезды туда-сюда без всякой, как выяснилось, необходимости все еще вызывали у капитана досаду.
Итак, месье Даррас весьма бурно отреагировал на портрет Рафаэля Дюпена, но объясниться не успел – именно в этот момент явился Викар с сообщением об инциденте в доме Виктора Лессажа. Фабрегасу ничего не оставалось, как выполнять служебный долг, но перед отъездом он пустил в ход свою излюбленную методику: помариновать свидетеля в участке некоторое время без всяких объяснений. Глядя на сидевшего перед ним человека, капитан убедился, что прием в очередной раз сработал. Директор явно готов был выложить все, что знал. Достаточно лишь нажать на нужную кнопку.
Не говоря ни слова, капитан вновь выложил перед ним на стол фото Рафаэля Дюпена. Даррас нервно заерзал. Переполнявшая его с утра энергия полностью улетучилась. Он тоже молчал, ожидая вопросов, но запираться больше не хотел, понимая, что ответить на них – единственный способ выбраться отсюда поскорей.
– Поверьте, я не знал, что этот человек – тот самый, которого вы ищете! – наконец, не выдержав, произнес он.
– Я готов вам поверить, месье Даррас. Объясните только, откуда вы его знаете.
Казалось, директор пытается мысленно сформулировать свой ответ так, чтобы сказанное не обернулось против него. Но, по крайней мере, тот факт, что он не требовал присутствия адвоката, говорил в его пользу, и Фабрегас добавил уже более мягко:
– Месье Даррас, речь идет о жизни двух детей, и я уверен, что вы не хотите, чтобы случилось новое несчастье. Мы не смогли спасти Надю, но, может быть, еще не поздно спасти Зелию и Габриэля. Поэтому, если у вас есть хоть какая-то информация об этом человеке, вы должны все нам рассказать!
В голосе его не звучало ни агрессии, ни стремления навязать свою волю. Хотя Фабрегас совершенно не верил, что сможет задеть какую-то тайную струну в душе этого человека и растрогать его, он не сомневался, что директор воспользуется шансом изобразить из себя спасителя.
– Месье Даррас, – продолжал капитан уже более настойчиво, – возможно, в ваших руках ключ ко всей этой истории. Скажите, кто такой Рафаэль Дюпен?
– Этот человек проработал в нашей школе три месяца. Системным администратором. Он обеспечивал техподдержку, а также создал и регулярно обновлял школьный сайт. Появлялся на рабочем месте раз в неделю.
– И однако его имя ни о чем вам не говорило? – с сомнением спросил Фабрегас.
– Да, потому что он работал у нас под другим именем – Мишель Дюма.
– И вы его не проверяли?
– Что именно мы должны были проверять? – директор повысил голос, очевидно, решив, что нападение – лучший вид защиты. – Кто мог знать, что у него документы не в порядке?
– Вы не проводите рутинную проверку, когда нанимаете новых сотрудников?
– Капитан, в данном случае мы нанимали не учителя или надзирателя! Этот человек приходил в школу четыре раза в месяц и вообще никак не контактировал с детьми! Я ни на секунду не мог заподозрить, что он скрывает свою настоящую личность. И в этом я был не одинок – когда он устраивался на работу в «Элиту», там тоже никто его не проверял.
Переложить ответственность на других – один из самых верных способов защиты. Фабрегас знал это лучше многих, отчего совершенно не удивился подобному ходу. Однако он догадывался, что директор по-прежнему о чем-то умалчивает.
– Если я правильно понимаю, – заговорил он, словно резюмируя услышанное, – этот человек больше не работает в «Ла Рока» под именем Мишеля Дюма, но продолжает работать в службе доставки школьных обедов как Рафаэль Дюпен, верно?
– Надо полагать, что да.
– И однако вы ни разу не видели его в новом качестве, хотя «Элита» нам сообщила, что он доставлял обеды несколько месяцев подряд.
– Я вам уже говорил, что не бываю на кухне!
Даррас, почти полностью вернувший себе прежнее самообладание, снова начал нервничать. Он полагал, что сделанного им признания достаточно, чтобы жандармы отпустили его из-под стражи. Но капитан считал иначе.
– А почему вы расторгли с ним контракт? – спросил Фабрегас.
– Разве это так важно? – дрогнувшим голосом произнес директор.
Вот оно! Фабрегас и раньше догадывался, что фото Рафаэля Дюпена произвело на этого скользкого человека такое сильное впечатление не только потому, что он знал Дюпена под другим именем. Все поведение Дарраса свидетельствовало о том, что есть и другая причина, более глубокая и, вероятно, болезненная.
– Предоставьте мне об этом судить, – сухо произнес Фабрегас. – Почему вы отказались от его услуг?
– Мы больше не нуждались в нем, – уклончиво ответил директор.