– Месье Даррас, я так или иначе выясню, что произошло. Но для вас будет лучше, если я услышу об этом из ваших уст. Имейте в виду: от вашего решения будет зависеть, надолго ли вы здесь задержитесь.
Даррас съежился на стуле, не решаясь поднять на капитана глаза. Наконец он что-то произнес – так тихо, что Фабрегас попросил его повторить.
– Я говорю, что это относится к моей частной жизни, – на сей раз он ответил громко, почти срываясь на крик.
– Скажу вам начистоту, чтобы между нами не осталось недопонимания, – спокойным, но категоричным тоном произнес Фабрегас, – ваша частная жизнь меня никоим образом не интересует. Если я сочту, что ваши сведения не имеют никакого отношения к моему расследованию, все, что вы скажете, не выйдет за пределы этих стен. Но если я начну подозревать, что вы утаиваете информацию, которая могла бы помочь нам в поисках, то можете не сомневаться, что, получив ее от кого-то еще, я тут же сообщу обо всем в «Ла Прованс»[24]! Я доступно объясняю?
– Вы блефуете!
– Хотите проверить?
Двадцать секунд. Ровно столько потребовалось Даррасу, чтобы собраться с духом и заговорить.
– У меня была связь с этим человеком. Она длилась всего два месяца. Я думал, что он действительно любит меня, но потом я понял, что он меня просто использовал.
– Чего он от вас требовал?
– Ничего. Но я застал его у себя в кабинете, когда он собирался копировать папки из моего компьютера на флешку. У него был ключ – я сам дал ему дубликат, чтобы мы могли встречаться, не привлекая ничьего внимания.
– «Папки», говорите? Какие папки?
– Досье учеников. Я даже не стал выяснять, зачем они ему понадобились, сразу выставил его из школы.
– Вы не обращались к властям? – удивился Фабрегас. Директор по-прежнему смотрел себе под ноги, пытаясь скрыть смущение.
– Я не хотел, чтобы это получило огласку… К тому же я обещал Солен, что не буду ему вредить… Он ее двоюродный брат.
– Солен? – У Фабрегаса перехватило дыхание.
– Ну да, Солен… Мадемуазель Готье, если вам так больше нравится.
Как могло случиться, что он только сейчас об этом узнал?! Фабрегас мысленно вспоминал все события последних дней, словно отматывал назад пленку: встречи, беседы, допросы… множество сведений, полученных от людей, так или иначе связанных с нынешним делом, – и ни разу ни от кого из них он не услышал имени учительницы! Да, обычно имена свидетелей не относились к разряду наиболее ценной информации – но в этом деле с самого начала все было необычным! Близнецы из Пиолана буквально преследовали его, напоминая о себе на каждом шагу, так что игнорировать подобные совпадения означало проявить вопиющий непрофессионализм.
Еще один факт, который выглядел бы вполне заурядным, но только не в контексте этого запутанного расследования, – в качестве псевдонима двоюродный брат мадемуазель Готье выбрал себе имя Мишель Дюма, которое затем изменил на Рафаэль Дюпен.
Когда бывший начальник указал на совпадение – точнее, созвучие – имен близнецов и двух недавно исчезнувших детей, Фабрегас углубился в тему и прочитал все, что смог найти, о значениях этих имен. Ничего особо полезного он для себя не почерпнул, но одно запомнил: Мишель – имя архангела, так же как имена Рафаэль и Габриэль[25]. Разумеется, это не могло быть случайностью.
Фабрегас мысленно поздравил себя с этим открытием: каждая новая деталь в расследовании была ценна. Правда, в данном случае завеса тайны ничуть не стала прозрачнее. Капитан продолжал обобщать информацию, тщетно пытаясь отыскать в ней хоть какой-то смысл. Он принялся составлять список известных ему фактов, надеясь выстроить из них логическую цепочку.
Солен и Рафаэль исчезли в августе 1989 года.
Три месяца спустя тело Солен нашли на кладбище. Фабрегас перечитал отчет о вскрытии. При установлении личности погибшей не возникло ни малейших сомнений – это абсолютно точно была дочь Виктора Лессажа.
Тридцать лет спустя еще двое детей были похищены – или, по крайней мере, бесследно исчезли. Зелия и Габриэль. У Зелии были именины в один день с Солен. Габриэль носил имя архангела – как Рафаэль.
Фабрегас записал также ключевую информацию, полученную за последние два дня.
Одно и то же имя регулярно всплывало с самого начала расследования: Рафаэль Дюпен. Возникло подозрение, что это один из пропавших близнецов, но Виктор Лессаж категорически опроверг данную гипотезу: этот человек – не его сын!
Возможно ли, что Виктор солгал? Фабрегас записал этот вопрос на полях. Он уже получил разрешение провести анализ ДНК по обломку ногтя, найденному в комнате для допросов. На получение результата понадобится много времени, если только не заставить экспертов в приказном порядке ускорить процесс. Фабрегас надеялся, с учетом недавно полученной информации, убедить их, что дело не терпит отлагательств.