– В некоторых случаях такая стрелка может символизировать еще одни архетип Юнга – тень. Это, если объяснять по-простому, наш скрытый лик. Та часть нашей личности, которую мы предпочитаем не показывать другим. Карл Юнг говорил, что она может символизировать нашего «темного двойника», то есть нашу полную противоположность, таящуюся в глубинах нашего подсознания. Моя дочь, которой недавно исполнилось двенадцать, часто в шутку обвиняет свою «нехорошую близняшку», когда не хочет сознаваться в собственных плохих поступках. Я пока позволяю ей развлекаться подобным образом, но всегда помню, что она, по сути, права.
– Но Солен и Рафаэль действительно близнецы!
– Да, но сестры больше нет в живых. Может быть, Рафаэль заменил свою тень призраком Солен… Создал некий сплав внутри себя, соединив свою аниму с анимусом сестры. Конечно, это всего лишь теория…
– А если допустить, что это так, каковы могут быть последствия?
– Этапы индивидуации, такие как борьба с тенью, могут вызывать постоянное чувство тревоги, даже продуцировать некие сюжеты на грани безумия. Если Рафаэль присвоил себе личность сестры, чтобы трансформировать ее в свою тень, он бессознательно создал многочисленные внутренние конфликты на физическом уровне. Добавьте к этому все более всеобъемлющий захват и подчинение его личности анимой – и вы получите взрывной коктейль. Если Рафаэль все еще жив, ему сейчас около сорока, так?
– Совершенно верно.
– Степень разрушения его личности может быть воистину ужасна! Множественные грани его «я» разобщены, их невозможно соединить и примирить.
Фабрегас прекрасно понимал, что все это лишь предположения, однако мысль о том, что Рафаэль не страдает шизофренией, а наслаждается ею, казалась ему не столь уж невероятной. Это объяснило бы многое. Правда, только в том случае, если Рафаэль действительно жив…
Услышав телефонный звонок, Фабрегас воспользовался этим, чтобы распрощаться с доктором Бланом, поблагодарив его за консультацию. Затем вышел в коридор и нажал клавишу приема.
– Мы установили адрес, капитан!
– Я вас слушаю, Викар.
– В последний раз, когда телефон доктора Флоран был в зоне действия сети, она находилась менее чем в пяти километрах от Боллена. Мы проверили координаты и обнаружили точное совпадение с адресом…
– Кристофа Мужена, – перебил Фабрегас.
Что же хотела найти доктор Флоран в доме Кристофа Мужена? Она написала имя бывшего школьного приятеля близнецов на листке, вложенном в дневник Люс Лессаж, без каких-либо комментариев. В списке были еще имена Пьера Бозона и Рафаэля, но Кристоф единственный из всех был в пределах досягаемости. Однако Фабрегас не понимал, ответы на какие вопросы детский психолог хотела получить.
Подъехав к дому Кристофа, капитан поискал глазами автомобиль доктора Флоран. Его не было. Однако если бы автомобиль был здесь, это могло означать, что она провела здесь ночь, – и тогда появилось бы куда больше вопросов…
Казалось, бывший приятель близнецов не удивился новому визиту капитана жандармов. Как и в первый раз, он сварил кофе и пригласил Фабрегаса располагаться в гостиной. Но на сей раз, поскольку все подозрения отныне превратились в прозрачные истины, капитан обошелся без долгих прелюдий и решительным тоном заявил:
– Нам известно, что доктор Флоран приезжала к вам вчера вечером.
– Да, это так.
Отрешенный тон Кристофа слегка сбил капитана с толку. Фабрегас поймал себя на том, что ожидал встретить безумца. В глубине души он мечтал обезвредить его, сломить его сопротивление с применением грубой физической силы. Капитан чувствовал потребность наконец дать волю гневу, который душил его все сильнее с каждым днем. Однако Мужен не был тем подозреваемым, которого он разыскивал. Сейчас капитан об этом почти что сожалел. Он второй раз виделся с этим человеком, но смущение, которое он испытывал во время первой встречи, по-прежнему не исчезло. Что-то в облике Кристофа беспокоило его. Или сыграл свою роль тот факт, что именно Кристоф был первым, кто разрушил идиллический образ близнецов?.. Или дело было в полном отсутствии стыда, с которым тот рассказывал о своем синдроме избитого человека? Фабрегас не мог ответить на эти вопросы. Мужен был ему антипатичен, хотя ничто вроде бы не позволяло усомниться в его честности – об этом Фабрегас тоже старался не забывать.
– У нас нет известий от нее со вчерашнего вечера, – спокойным тоном произнес капитан. – Вы не знаете, куда она отправилась после разговора с вами?
– Понятия не имею, – ответил Кристоф, выпрямляясь в кресле. – Вы знаете, она недолго здесь пробыла. Примерно четверть часа, вряд ли больше. Я даже удивился, что она приехала вместо того, чтобы позвонить.
Выражение лица Кристофа все это время оставалось обеспокоенным, брови – слегка нахмуренными. Вроде бы это соответствовало обстоятельствам, но Фабрегас не мог не отметить, что он переигрывает. Совсем чуть-чуть, но все же.
– Какова была цель ее визита?
– Она хотела задать мне несколько вопросов о близнецах. Вы думаете, с ней случилось что-то серьезное?