– Мы ничего об этом не знаем. Впрочем, может быть, у нее была консультация, и она отключила телефон, а потом просто забыла включить.
– Но вы тем не менее проделали не самый короткий путь, чтобы добраться сюда, – заметил Мужен, поглубже устраиваясь в кресле.
Это был не вопрос, а утверждение. Фабрегасу даже показалось, что собеседника втайне забавляет эта ситуация.
– Я приехал сюда потому, что этого требовали интересы расследования. Доктор Флоран помогает нам увидеть некоторые вещи более отчетливо. Сейчас время поджимает, поэтому я, не получив от нее известий, поехал туда, где она побывала накануне. Какие вопросы она задавала вам по поводу близнецов?
Фабрегас ужесточил тон. Кристоф, судя по выражению лица, сомневался в правдивости жандарма. Двое мужчин молча смотрели друг на друга, словно играли в «веришь – не веришь». Пока непонятно было, кому из них удастся одурачить противника.
– Ваш доктор задала мне кучу вопросов об отношениях, которые связывали близнецов, – наконец ответил Мужен. – Многие из них были достаточно бесцеремонными.
– Бесцеремонными? Но я должен вам напомнить, что именно ваши рассказы о близнецах побудили нас пересмотреть слишком идиллические представления о них.
– Я рассказывал только о том, чему сам был свидетелем, капитан.
– Помнится, в первую нашу встречу вы не были такой нежной фиалкой.
Кристоф бросил на капитана ледяной взгляд. Фабрегас был доволен, что сумел спровоцировать такую реакцию: до сих пор собеседник выглядел хозяином положения и полностью владел собой.
– Так что за вопросы вызвали ваше смущение, месье Мужен?
– Она спросила меня, не обращалась ли Солен плохо со своим собственным братом.
– И это вас шокировало?
– Во-первых, я не говорил, что был шокирован. Я просто сказал, что некоторые из этих вопросов звучали бесцеремонно. Во-вторых, ваш психолог на этом не остановилась. Она захотела узнать, были ли у меня сексуальные отношения с Солен. Я сказал ей, как и вам, что нет. Тогда она спросила, были ли у меня сексуальные отношения с Рафаэлем.
Фабрегас молчал, ожидая продолжения, но Кристоф, кажется, не был расположен говорить дальше.
– Ну так что? – спросил наконец капитан.
– Вы о чем?
– Что вы ей ответили?
– Что у нее плохо с головой и что у меня есть дела поважнее, чем отвечать на ее вопросы.
– И все?
– И все! Если хотите знать мое мнение, ваш психолог принимает свои фантазии за реальность. Я был влюблен в Солен и никогда этого не скрывал. Но сделать отсюда вывод, что я вступил в сексуальные отношения с ее братом, чтобы сблизиться с ней… Это полный абсурд! Я нашел это оскорбительным и сказал ей об этом. Вот и все. Полагаю, впрочем, что наш с вами разговор тоже лучше закончить.
Кристоф резко поднялся, так, что подошвы его туфель с громким стуком ударились о плиточный пол. Фабрегас не знал, возмущен ли он на самом деле или просто изображает возмущение. Капитан подумал, что его самого такие инсинуации, безусловно, вывели бы из себя.
Фабрегас хотел бы продолжить допрос и понять, почему доктор Флоран решила приехать сюда, чтобы расспросить Кристофа лично. Чем его ответы были так ценны, что она предпочла предпринять не самое короткое путешествие, вместо того чтобы ехать к капитану в больницу, как собиралась вначале? Однако сейчас у него не было ни малейшего повода здесь задерживаться. Фабрегас снова напомнил себе, что у Кристофа Мужена есть алиби и на те дни, когда были похищены Зелия и Габриэль, и на тот вечер, когда в квартире Солен Готье вспыхнул пожар. Капитан не мог позволить себе напрасно терять время. Он выложил последнюю карту на стол:
– Последний вопрос, и я уйду, месье Мужен. После нашего первого разговора Солен Готье контактировала с вами?
– Нет.
Это короткое слово, произнесенное резким тоном, ясно свидетельствовало о том, что рассчитывать на помощь Кристофа больше не приходится. Фабрегас догадывался, что на следующую беседу тот явится только в сопровождении своего адвоката.
Перед уходом капитан прибег к классической уловке – извинившись, попросил разрешения зайти в туалет. Кристоф, не будучи идиотом, разгадал его маневр, но все же указал направление и проводил гостя недобрым взглядом. Прекрасно понимая, что на данном этапе ни за что не получить разрешения на обыск дома, Фабрегас надеялся лишь на то, что несколько метров, отделяющие его от заявленной цели, смогут дать больше информации о владельце.
Стены коридора сияли идеальной белизной. Ни картины, ни фотографии, ни зеркала. Фабрегас приблизился к двери, указанной Кристофом, и единственной вещью, которая привлекла его внимание, оказалась другая дверь в самом конце коридора. Она была закрыта, и Фабрегас как капитан жандармерии и тем более как частное лицо не имел никакого законного повода ее открыть. Раздраженный тем, что проделал весь этот путь напрасно, капитан решил в последний раз испытать удачу. Если Кристоф застанет его в неположенном месте, можно будет оправдаться тем, что заблудился. Фабрегас повернул ручку, и дверь бесшумно открылась.