Они умоляли меня никому об этом не рассказывать. Но я и не собирался. Они попросили подождать еще сутки. Дать им еще один день свободы. День покоя в этом лесу, подальше от их матери, которая будет страдать, когда они ей обо всем расскажут. Только один день.
Они уже взбодрились и развеселились, когда я пришел в следующий раз и принес им еды. Я поверил им, как обычно верят детям, когда те говорят о столь серьезных вещах. Какой девочке взбредет в голову выдумывать об отце такие чудовищные истории?
Однако мне не стоило верить каждому их слову. Солен была не такая девочка, как другие. Я кое-что об этом знал.
Ее взгляд, ее манера поведения, ее попытки соблазнить… Моя душа протестовала против этого, но тело предавало меня, и не раз… Этот ребенок множество раз заставлял меня чувствовать стыд… Она умела пробуждать во мне демонов, о существовании которых я даже не подозревал.
Может быть, поэтому я с такой легкостью поверил в ее историю. Ведь если я сам мог – я едва осмеливаюсь это писать – испытывать вожделение к этому ребенку, то другой мужчина тоже мог.
Я понял свою ошибку всего несколько часов спустя. Но я уже попался в ловушку. Было слишком поздно.
Я не ищу оправданий. Я оказался слишком наивен. Я поверил, что они выбрали меня, чтобы разделить со мной свою тайну, потому что они мне доверяли. Но они просто знали, как мне польстить. Как пробудить тщеславие в человеке, чтобы он самодовольно решил, что сможет добиться успеха там, где все остальные потерпели неудачу. Чтобы возомнил о себе, что способен лучше воспитать детей, чем их собственные родители. «Гордыня и тщеславие – ходули для глупца, но они возвышают его только затем, чтобы сбросить с высоты»[40]
Я снова пришел их навестить и принес гору подарков: чистую одежду, съестные припасы, одеяла для последней ночи… Не забывая о своей роли наставника, я также принес им книг и карманный фонарик. Я даже одолжил у Сюзанны ковер, который не использовался уже много лет. Мне хотелось, чтобы они чувствовали себя как дома в этой уединенной хижине.
Они же думали только об одном – о подготовке к бегству. Им хотелось убежать туда, где они могли быть уверены, что никто не заставит их вернуться, никто их никогда не разлучит.
Войдя в хижину, я ощутил легкость на душе. Я наконец-то чувствовал себя снова нужным. Каждое лето было для меня пыткой. Я очень любил Сюзанну, но свою работу любил еще больше.
Меня тут же ослепила фотовспышка. Прежде чем ко мне вернулась способность нормально видеть, Рафаэль сделал еще один снимок своим «Полароидом».
