Подруга вопросительно приподняла одну бровь, но внутри у нее кипела целая лава обиды, злости и непонимания. Ей самой до одури было обидно и тошно. Девушка не понимала, почему Ярослав так с ней поступил. Ей не хотелось верить, что Макаров один из тех парней, которые бросают девушек, как только с ними переспят.
— А чего ты от меня ждешь? Слез и истерик? Пф-ф… Алена, я взрослая, умная девочка и все понимаю. Развлекся и выбросил, как балласт, как ненужный груз, надоевшую куклу. Ну и черт с ним, ни я первая, ни я последняя.
Кто бы знал, как тяжело было в этот момент Марине сохранять холоднокровное спокойствие и не сорваться. Но она не могла позволить себе позорно расплакаться на глазах у подруги.
— Почему ты сразу мне все не рассказала?
— И что? Ты бы что-то изменила? — горько усмехнулась Марина.
— Не понимаю, — качнула головой Леля.
— Ален, забудь. Если меня это не беспокоит, то и тебе не стоит переживать.
Макарова, нахмурив брови, смотрела на подругу, пытаясь уловить хоть какие-нибудь эмоции, но Марина по-прежнему выглядела спокойной и собранной. Впрочем, как и всегда. Алену жутко злили вечная холодность и скрытность подруги. Она никогда не жаловалась на жизненные проблемы. Задумавшись, Леля поняла, что ни разу не видела ее в слезах или в депрессии, а вот Соболева успела повидать ее во всех состояниях.
Сидя под испытывающим взглядом, Марина чувствовала себя словно на иголках. Чем дольше затягивалось молчание, тем труднее было держать маску безразличия на лице. Но она ведь сильная и со всем справиться. Всегда справлялась.
— Давай лучше поговорим о тебе, — наконец прервала молчание Марина. — Где ты летаешь целый вечер?
— Нигде, — хмуро ответила Алена.
— Лель, ты меня за дуру принимаешь? Рассказывай.
— Я поругалась с Князевым.
— И что? Вы всегда ссоритесь.
Алена глубоко вдохнула, удерживая воздух в легких, пока не начало сдавливать горло и, шумно выдохнув, рассказала подруге, с чего все началось и, собственно, чем закончилось. На протяжении всего рассказа она не поднимала глаз от своей остывшей чашки с черным чаем. Ей было стыдно и очень не хотелось увидеть упрек в глазах подруги. Но еще больше Алене было совестно перед Мару. Девушка считала, что своим поступком предала память сестры. И это тяжким грузом покоилось на ее плечах.
Когда Леля наконец закончила говорить, то так и не смогла поднять взгляд, чтобы посмотреть на Марину. Поэтому она рассеяно начала водить ложечкой в кружке, снова и снова испытывая чувство вины.
— Лель, — позвала Марина. Но подруга не спешила поднимать голову, да и отвечать что-либо тоже. — Аленка, — снова обратилась к ней девушка и сжала свою руку на пальцах Лели, что удерживали ложечку в кружке.
Блондинка вздрогнула от прикосновения и подняла наполняющиеся слезами глаза. Ей было так стыдно и страшно, а еще противно, оттого что она чувствовала прилив тепла, когда была рядом с Костей.
— Ну, ты чего? — ободряюще улыбнулась ей Марина. — Подумаешь, накричал. Начальники они знаешь какие, все, своего рода, козлы. А что с ними нужно делать? — задорно отчеканила девушка. — Правильно, перепрыгивать и идти дальше.
— Ты не понимаешь, — хлюпнула носом Алена. — Я касалась его, и мне это нравилось.
— Ну и что?
— Как что? Он парень Мару.
— Леля, — вздохнула подруга. — Детка, ее больше нет. А вы должны жить дальше. Что такого в том, если вы вдруг будете вместе?
— Марин, ты несешь какой-то бред, — всплеснула руками Макарова. — Я не могу поступить так с памятью сестры, и вообще, у него есть девушка.
— А вот с этого момента поподробней, — чуть подавшись вперед, нахмурилась Соболева.
Алена снова опустила глаза и шмыгнула носом. Картина, где Костя ласкает девушку на своем рабочем столе, преследовала ее каждую ночь перед сном. И как бы она на себя ни злилась, не могла заставить свой мозг не прокручивать воспоминания снова и снова. Алена словно мазохистка мучила себя и не понимала, отчего ее так задела эта ситуация.
— Я жду, — напомнила о себе Марина.
Леля вздрогнула и брезгливо передернула плечами, перед ее глазами вновь всплыла столь ненавистная картинка. Пару раз глубоко вдохнув, Алена зажмурилась и начала тихо пересказывать историю самого ужасного своего дня в офисе Князева. Пока слова бурным потоком выплескивались наружу, Леля чувствовала легкое облегчение: наконец-то она смогла поделиться этим с кем-то еще. По мере рассказа девушка ощущала, что внутри снова закипает котел ненависти и раздражения. Чем ближе она подходила к кульминации, тем резче звучали слова, и все чаще проскальзывали нелестные эпитеты в адрес господина Князева.
Марина внимательно слушала подругу и не могла не отметить, что Алена очень изменилась с того момента, как начала работать у Кости. Она стала более задумчивой и вспыльчивой одновременно, все чаще закрывалась в себе, а временами вообще выпадала из реальности. Но также Соболева отметила, что подруга будто немного ожила. Чаще улыбалась, проявляла интерес к различным развлечениям (наконец-то!). Марине даже удалось спустя целых два года пару раз вытянуть Лелю в клуб.
