Внимательно слушая Алену, она четко уловила момент, когда настроение подруги испортилось окончательно. Макарова яростно рвала ни в чем не повинную салфетку и, то рыча, то нервно передергиваясь, стала описывать пикантную картину с участием Князева, Блондинистой Барби (так Леля окрестила Софью) и рабочего стола молодого человека. Как только поток ругани прекратился, и Алена замолчала, Марина, наконец, решилась заговорить:
— Неприятная, конечно, ситуация. Но с другой стороны, ты что хотела, чтобы Князев подался в монахи?
— Марина, иногда мне кажется, что тебе стоило родиться мужиком, — рявкнула Алена.
— Это еще почему?
— Да потому что ты всегда на их стороне.
— Не выдумывай, — отмахнулась подруга. — Тебе ли не знать, что мужская физиология априори предполагает постоянное нахождение рядом девушек.
— Но прошло каких-то два года…
— Не каких-то, — перебила Марина, — а целых два года. Алена, очнись наконец. Мы все любили Машу, все страдали не меньше тебя, но пора двигаться дальше. И, знаешь, это совсем не предполагает то, что все забыли ее, это значит, что мы справились. Задумайся.
— Для меня все случилось как будто вчера, — горько улыбнулась Алена. — Почему боль не проходит? Почему я чувствую дыру вот здесь? — Макарова прижала кулачок к груди. — Почему если он так ее любил, то не чувствует то же самое?
— Откуда ты можешь знать, что чувствует Костя?
— Знаю, — тихо ответила Леля.
— Ладно, эта тема гиблая, — вздохнула Марина. — Но мне все же не дает покоя твоя реакция на пассию Князева.
— А что с моей реакцией?
— Ты же приревновала его.
— Нет!
— Серьезно?
— Конечно, — пожала плечами Алена и постаралась нацепить на лицо как можно более безразличную маску.
Она сама еще до конца в себе не разобралась. Хотя уже прошла целая неделя, но Леля безуспешно анализировала свои ощущения, так и не придя к какому-либо ответу, и списывала все на то, что ей просто обидно за сестру, которую уже, кажется, забыли все кроме нее.
Глава 10.
Костя мчался на своем «БМВ» по ночному городу. Уверенно сжав руль левой рукой, прикурил сигарету и сделал глубокую затяжку. Легкие наполнились уже столь привычным едким дымом. Сделав звук на магнитоле еще громче, он утопил педаль газа до упора. В динамиках играла «Stutter» группы My Darkest Day. Косте нравилась подобная музыка, она его расслабляла и приводила мысли в порядок. То, что как раз ему сейчас и было нужно: скорость, одиночество и хорошая музыка.
Молодой человек находился в полном раздрае после того, что произошло в офисе. Он в который раз пытался проанализировать свое поведение и не мог прийти к каким-либо выводам, не понимал почему сорвался и ни с того ни с сего накричал на Алену. Хотя больше всего тревожило как раз другое. Костя не мог понять, зачем кинулся вдогонку за девушкой и почему, в конце концов, стоял как истукан, пока она нежно поглаживала его щеку. Зато он отчетливо чувствовал, что ему все это нравилось. Все. Начиная с ссоры и заканчивая порывами нежности со стороны Макаровой.
«Это ненормально», — сказал он себе и тут же усмехнулся.
После смерти любимой его с трудом можно было назвать нормальным. В последние полтора года Костя как одержимый пытался найти замену Мару, чтобы наконец избавиться от щемящей грусти внутри и жить спокойной жизнью. Больше не оглядываться на прошлое и просто стать самим собой. Ему до чертиков надоел этот панцирь холодного, расчетливого бизнесмена. Костя хотел вернуть яркие краски в свою жизнь. Он хотел отрываться в свободное от работы время, ведь он еще так молод. В конце концов, ему всего двадцать пять. Но Князев понимал, что прошлого не вернешь. Он сам когда-то отдалился от друзей, поддерживая отношения только лишь с Ильей да с Ярославом. А сейчас уже и не видел смысла возобновлять былые связи. Если его так быстро забыли и вычеркнули из компании, то и жалеть не о чем, значит, такие друзья.
Выбросив окурок в окно, Костя сделал еще пару кругов по городу и сам не заметил, как оказался во дворе Макаровых.
Давно он не приезжал сюда просто так. Хотя в первые недели после смерти Маши он каждый день стоял в этом дворе. Может, потому что отказывался верить, что его девочки больше нет, а может, потому что тянуло к этому дому словно магнитом. Самым сложным было в эти недели видеть Алену. Такую похожую на Мару и, в то же время, такую чужую.
Прикурив очередную сигарету, Костя откинул голову на подголовник и невидящим взглядом смотрел вперед. Его поглотили воспоминания.
Два с половиной года назад.
