За столом разговор шел о пустяках, беседа не выходила за рамки самых банальных тем. Джил рассказывала о своей работе с Джессикой, и совсем немного о прежнем месте службы. Джордан открыл больше, чем хотелось бы, о своей жизни, долгом пути юноши из бедной семьи к богатству и успеху. Что-то в Джил Флеминг выводило его из равновесия, и Джордан старался все время говорить, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту. Увидев Джил снова, Джордан понял, что она настоящая красавица.
Но не только это столь неодолимо притягивало Джордана. Ее обаяние было трудно описать словами. Какой-то чудесный свет, казалось, исходил из ее души, в ответ на невидимые сигналы, посылаемые Джорданом, или то, что создавало эти сигналы.
Теперь Джордан понял, почему при первой встрече почти не обратил на нее внимания. Когда он был с Джил, мысленный взор его бессознательно устремлялся на этот странный неощутимый источник ее очарования; Джордан едва слышал, о чем она говорит, и почти не обращал внимания на ее лицо и тело. Недаром вдали от Джил он с трудом мог представить ее облик.
Она превратилась в мечту, грезу, наркотик в крови, заставивший забыть об окружающем мире, жить только сладостными дурманящими ощущениями. Но как только сон кончается и его место занимает суровая реальность, человек почти не помнит, что с ним произошло.
Два часа наедине с этой загадочной девушкой создали почти болезненную бурю в душе Джордана. Он посмотрел на Джил. Та ответила ему спокойным взглядом.
— Пойдем? — неловко улыбнулся он.
Девушка нежно улыбнулась в ответ.
— Да, пора.
Час спустя, Джил, обнаженная, лежала в объятиях Джордана в номере люкс дорогого отеля на Манхэттене.
Прижимая к себе ее тело, наслаждаясь неповторимым вкусом ее кожи, Джордан неожиданно вспомнил, как она надевала пальто, уходя из ресторана. Было в ее движениях нечто откровенное, прямое, гармонировавшее с мягкими очертаниями женственной фигуры.
От нее очень слабо пахло духами, так что преобладал естественный, присущий только Джил запах. Простое платье с тонкими лямками не подчеркивало излишне, но и не скрывало изгиба груди, шею обвивала тонкая золотая цепочка с кулоном в виде павлина. Волосы, немного взбитые, выглядели еще более густыми и блестящими.
Она молча вошла в гостиничный номер. Джордан помог ей раздеться, целуя и жадно лаская. Тело, освобожденное от одежды, казалось трогательным, как у ребенка. Она не позировала перед ним с обычным самолюбованием опытной женщины, но стояла в естественно-невинной позе, пока к ногам не упали платье, лифчик и наконец трусики.
Джордан подхватил ее на руки, удивленный тем, какая она легкая, и долго держал, прижимая к себе, осыпая ее поцелуями, наслаждаясь странной невесомостью девушки.
Он положил ее на постель и лег рядом. Джордан почувствовал, как ее язык осторожно скользнул в его рот, и почти в это же мгновение он оказался в ней. Несколько лихорадочных движений привели обоих к почти мучительному оргазму, и Джордан, не выпуская Джил из объятий, откинулся на спину, поражаясь силе жгучего желания, овладевшего им.
Долгое время оба молчали, просто лежа обнаженными, касаясь друг друга, позволяя говорить лишь глазам и рукам. Джордан нашел неразговорчивость Джил удивительно успокаивающей. Казалось, девушка ничего не собиралась от него требовать. Молчаливость естественно гармонировала с бледным сиянием обнаженного тела, создавая впечатление исключительной безыскусственности и сдержанности. Ее странноватая отчужденность успокаивала и ободряла.
Очень скоро молчание, нежные прикосновения, зовущие глаза вновь вызвали прилив неудержимого желания.
Из горла Джордана вырвался хриплый стон: он невольно вздрогнул, словно от удара молнии, дотронулся до ее плеч, хрупких ребрышек, словно в эту минуту напугался собственного безумного вожделения, казалось, вырвавшегося из какого-то скрытого в нем источника, который Джил удалось пробудить к жизни.
Теперь Джордан знал, что этот первый раз был всего лишь увертюрой, предисловием, будто их первая страстная близость была всего лишь зарницей перед настоящей грозой, которая вот-вот разразится в нем. Он притянул Джил поближе, и она быстро ввела его в себя. Он начал двигаться, резкими мощными толчками, чувствуя как тает, расплывается давно, вот уже два года как, сковавший сердце лед. Тесное влажное лоно словно затягивало, зовя проникнуть все дальше, и жадный голодный фаллос рвался и врезался, и вторгался изо всех сил.
Джордан услыхал тихий вскрик, слетевший с губ Джил: теперь ноги девушки обвили его талию, помогая войти еще глубже. Скользкая плоть скрытой пещерки была раскаленно-готовой, возбужденной его рывками, и дрожала все заметнее, подходя ближе и ближе к оргазму.
Неожиданно руки Джил оставили его бедра, на которых покоились до того, и, взлетев, сжали его щеки. Нежность жеста затронула в Джордане ответную струну.
