После удачного дебюта в кино безвестная актриса Катарина Темпест буквально взлетает на вершину славы, обретает верных друзей. Казалось, их творческому и дружескому союзу уготована долгая и счастливая жизнь. Однако подозрительность новоявленной звезды, ее психическая неуравновешенность, все мыслимые и немыслимые комплексы приводят к тому, что она предает своих друзей в безудержном стремлении к успеху. Но за все в жизни приходится платить. Катарина проваливается в пучину тяжкого нервного срыва, граничащего с безумием. Врачи побеждают этот недуг, но внезапно выясняют, что ей угрожает новая, неизлечимая болезнь. Зная о близкой смерти, актриса посвящает остаток жизни тому, чтобы добиться прощения старых друзей, которым она причинила столько горя.
О этот голос сердца, который, как говорил Ламартин, «один лишь может достичь другого сердца»…
Как блудная дщерь
Возвратилась она.
Когда отрывочные, навязчиво-беспокойные мысли обрели наконец, конкретную форму, женщине стало спокойнее. И только ее прекрасные руки, лежавшие на коленях, сжались так сильно, что через тонкую прозрачную кожу остро проступили суставы пальцев. Никаких других внешних проявлений бушевавшей в ней бури эмоций. Женщина была похожа на каменное изваяние. Ее лицо, бледное и несколько искаженное в дымке пасмурного утра, было бесстрастным, как маска, а немигающий взгляд был неотрывно прикован к Тихому океану.
Океан в этот мрачный ненастный день, непривычно холодный для Южной Калифорнии даже в таком суровом месяце, как декабрь, в бешенстве бросал на берег халцедонового цвета волны. Женщина вздрогнула. Наполненный сыростью воздух проникал до самых костей. Она почувствовала, что совсем продрогла. На лбу, на шее и в ложбинке между грудями образовалась тонкая влажная пленка. Женщина резко поднялась со своего места и, наклонив голову против ветра и глубоко засунув руки в карманы, пошла вдоль пирса Санта-Моники. Пирс был совершенно безлюден в этот час и казался необитаемым, даже несколько пугающим своей пустынностью.
У края пирса, где подгоняемые ветром бурлящие волны бились о выступавшую часть фундамента, она остановилась и перегнулась через перила. Снова посмотрела на бушующий океан. Там, в туманной дали, где море и небо сливались в грязновато-серую бескрайнюю массу, огромный теплоход скорлупкой раскачивался на волнах.
«Все мы как этот корабль, — подумала женщина. — Хрупкие и беззащитные в масштабах мироздания. Как редко задумываемся мы об этом, ослепленные непоколебимой уверенностью в собственной значимости?» При этой мысли слабая ироничная улыбка пробежала по ее губам. Да, в нашем высокомерном отчуждении от природы мы все кажемся себе неповторимыми и непобедимыми; нам кажется, что на нас, бессмертных, не распространяются ее законы. Но это совсем не так — в конце концов оказывается, что единственным законом, законом неумолимым и неизменным, является сама природа.
Она на секунду прикрыла глаза, как будто хотела освободиться от этих мыслей, подняла голову и посмотрела вверх. На зловеще-стылом зимнем небе лохмотьями были разбросаны пепельно-серые облака, которые на глазах темнели, пожирая остатки света. Шторм был неминуем. Ей нужно возвращаться в отель «Бель-Эйр», пока не начался дождь. Но, к своему изумлению, женщина вдруг поняла, что не в состоянии сдвинуться с места. Ведь только здесь она сможет разобраться в хаосе, царящем в ее мозгу.
Здесь, сейчас, она беспощадно анализировала свои мысли, чего не делала никогда раньше. Всего лишь две недели назад возвращение казалось единственно возможным решением, несмотря на все возможные опасности, которые стояли за ним. Поэтому она разработала план, успешно осуществила его и отбыла в Америку, будучи совершенно уверенной в себе и в своих решениях.
