«В каком состоянии мисс Сильвестр отправлялась на встречу с мисс Доус?»
«Она была крайне взволнована. Повторюсь, теперь я считаю, что общение с мисс Доус приводило мою дочь в нездоровое возбуждение».
«Какого рода возбуждение?»
«Восторженное. Маделине чрезвычайно льстил интерес, проявляемый к ней мисс Доус. Моя дочь – девушка простодушная. Мисс Доус внушила ей, что она обладает спиритическими способностями. И что если начать их развивать, ее здоровье тотчас поправится».
«А сами вы верили, что ваша дочь наделена подобным даром?»
«Я была готова поверить чему угодно, сэр, что объяснило бы мне болезнь Маделины».
«В таком случае ваша вера в спиритические способности дочери будет истолкована присяжными в вашу пользу».
«Очень на это надеюсь».
«Даже не сомневайтесь. Итак, вы рассказали нам, в каком состоянии находилась ваша дочь, отправляясь на встречу с мисс Доус. Когда вы опять увидели дочь, миссис Сильвестр?»
«Лишь через несколько часов. Я ждала ее к девяти, но в половине одиннадцатого от нее все еще не было ни слуху ни духу».
«Как вы объяснили себе столь долгую задержку?»
«Я была вне себя от тревоги за дочь! Отправила в Сиденхам нашего лакея в наемном экипаже – выяснить, все ли с ней в порядке. Он вернулся сразу после разговора со служанкой дочери и сообщил, что Маделина пострадала и я должна сейчас же к ней приехать. Так я и сделала».
«Что вы увидели по прибытии в дом миссис Бринк?»
«Страшный переполох, слуги бегают вверх-вниз по лестнице, все светильники горят в полную силу».
«В каком состоянии вы нашли вашу дочь?»
«Ах… в совершенно невменяемом! Одежда в полном беспорядке, на лице и горле – следы насилия».
«Как ваша дочь повела себя при вашем появлении?»
«Она не осознавала свои действия. Оттолкнула меня и обозвала непотребными словами. Эта маленькая шарлатанка мисс Доус настроила дочь против меня!»
«А саму мисс Доус вы видели?»
«Да».
«В каком состоянии она находилась»?
«Казалась расстроенной и растерянной. Не знаю, скорее всего, притворялась. Она сказала, что с моей дочерью грубо обошелся мужской дух – в жизни не слышала ничего более нелепого. Когда я так ей и заявила, она приняла оскорбительный тон и велела мне замолчать, а потом расплакалась. Сказала, что моя дочь – глупая девчонка и из-за нее она все потеряла. Именно тогда я узнала, что с миссис Бринк случился сердечный приступ и она лежит наверху. Полагаю, она скончалась около того времени, пока я пыталась привести дочь в чувство».
«Вы точно помните слова мисс Доус? Вы уверены, что она сказала: „Я все потеряла“?»
«Да».
«Что она имела в виду? Как вы поняли эти ее слова?»
«Да никак. Тогда я была слишком встревожена состоянием своей дочери, чтобы обратить на них внимание. Но теперь-то я прекрасно все понимаю. Мисс Доус имела в виду, что Маделина разрушила ее планы. Она замышляла сделать мою дочь своей близкой подругой и вытянуть из нее все деньги до последнего цента. Но могла ли она осуществить задуманное теперь, когда у Маделины произошло столь тяжелое обострение болезни, миссис Бринк умерла, а вдобавок…»
Далее следовало еще несколько вопросов и ответов, которые я не стала переписывать. Все это опубликовано в одном выпуске газеты; а в следующем номере, вышедшем через неделю, содержится репортаж о допросе самой пострадавшей, мисс Маделины Сильвестр. Ей трижды пытаются задать первый вопрос, и каждый раз она разражается рыданиями. Миссис Сильвестр не вызывает у меня особой приязни: она напоминает мою мать. Но вот дочь мне просто отвратительна: она напоминает меня.
«Что вы помните о событиях вечера третьего августа, мисс Сильвестр?»
«Не знаю даже… трудно сказать».
«Вы помните, как уезжали из своего дома?»
«Да, сэр».
«Вы помните, как приехали в дом миссис Бринк?»
«Да, сэр».
«Что первое вы сделали по прибытии?»
«Выпила чаю в гостиной, с миссис Бринк и мисс Доус».
«Какой вам показалась миссис Бринк? Выглядела ли она здоровой?»
«О да!»
«Вы заметили, как она держалась с мисс Доус? Не обнаруживала ли по отношению к ней холодности, враждебности или еще каких-нибудь необычных чувств?»
«Нет, только самые теплые и дружеские. Они с мисс Доус сидели рядом, и время от времени миссис Бринк брала мисс Доус за руку, ласково поглаживала по волосам или по щеке».
«Вы помните что-нибудь из вашего разговора за чаем?»
«Миссис Бринк сказала, что, наверное, я очень взволнована и воодушевлена. Я подтвердила, что так и есть. Она сказала, что мне очень повезло, что меня обучает не кто-нибудь, а мисс Доус. Потом мисс Доус сказала, что, пожалуй, миссис Бринк пора оставить нас, и миссис Бринк удалилась».
«Миссис Бринк оставила вас наедине с мисс Доус? Что было потом?»
«Мисс Доус отвела меня в комнату со спиритическим кабинетом, в которой мы всегда сидели».
«Это комната, где мисс Доус проводила свои сеансы, так называемые темные круги?»
«Да».
«А спиритический кабинет – отгороженное занавесом место, где мисс Доус сидела при погружении в транс?»
«Да».
«Что происходило дальше, мисс Сильвестр?»
