– Только представьте, какое это счастье – побывать там! А какое счастье увидеть могилу Данте в Равенне! Вообразите чудесный город, где круглый год стоят солнечные теплые дни. Где на каждом углу фонтан и повсюду цветущие апельсиновые деревья. Вообразите улицы, по которым плывет не туман, а аромат апельсиновых цветов!.. Люди там открытые и непосредственные. Думаю, англичанки могут свободно разгуливать по улицам, без всякой опаски. Вообразите сверкающее под солнцем море! И вообразите Венецию – город на воде, для поездок по которому нужно нанимать лодку…
Я говорила и говорила – пока вдруг не осознала, что голос мой звучит очень возбужденно, а Селина тихо улыбается, радуясь моему восторгу. Она стояла вполоборота к окну, и в падающем из него свете ее резкие, чуть асимметричные черты казались изысканно тонкими. Я вспомнила, с каким чувством разглядывала Селину в первый раз и как заметила в ней сходство с «Истиной» Кривелли… Видимо, при этом воспоминании на лице моем появилось какое-то особенное выражение, ибо Селина спросила, почему я замолчала. О чем я думаю?
Об одной картине, что висит в галерее Уффици во Флоренции, ответила я.
Картине, которую я надеялась увидеть, когда собиралась в Италию с отцом и подругой?
Нет, в то время эта картина ничего для меня не значила.
Селина непонимающе нахмурилась, но потом, не дождавшись от меня пояснений, тряхнула головой и рассмеялась.
В следующий раз ей нужно быть поосторожней: не стоит смеяться так громко. Когда миссис Джелф меня выпустила, я сразу направилась к выходу. Достигнув ворот, ведущих из женского корпуса в мужскую часть тюрьмы, я услышала оклик по имени и обернулась. Ко мне приближалась мисс Хэксби, с довольно суровым выражением лица. Мы с ней не виделись со дня посещения карцера. Я вспомнила, как цеплялась за нее в темноте, и покраснела. Могу ли я уделить ей минутку? – спросила мисс Хэксби. Я кивнула. Тогда она отпустила сопровождавшую меня матрону и сама повела меня через ворота и по коридорам.
– Как поживаете, мисс Прайер? – начала мисс Хэксби. – Прошлая наша встреча состоялась при неудачных обстоятельствах, и у меня не было возможности обсудить ваши успехи. Боюсь, вы считаете, что я недобросовестно отношусь к своим обязанностям.
На самом деле она просто доверила заботу обо мне своим матронам и на основании рапортов, которые получает от них – «а в особенности от моей заместительницы мисс Ридли», – заключила, что я замечательно справляюсь и без ее помощи.
Раньше мне не приходило в голову, что я могу быть предметом каких-либо «рапортов» или разговоров между мисс Хэксби и ее подчиненными. Мне вспомнился черный кондуитный журнал, что лежит у нее на столе. Интересно, подумала я, есть ли в нем особый раздел под названием «Добровольные посетительницы»?
Однако вслух я сказала лишь, что все матроны чрезвычайно услужливы и очень ко мне добры. Мы немного подождали, пока охранник отопрет ворота, – разумеется, в мужских корпусах ключи мисс Хэксби бесполезны.
Потом она спросила, какого я мнения о женщинах. Некоторые из них – например, Эллен Пауэр и Мэри Энн Кук – всегда очень тепло обо мне отзываются.
– Мне кажется, вы сумели подружиться с ними! – сказала она. – И ваша дружба принесет им большую пользу. Ибо, если добропорядочная дама проявляет к ним интерес, они и сами начинают лучше о себе думать.
Надеюсь, что так, сказала я. Мисс Хэксби искоса глянула на меня и тотчас отвела глаза. Конечно, продолжила она, всегда есть опасность, что подобная дружба введет арестантку в заблуждение – создаст у нее преувеличенное представление о собственных достоинствах.
– Наши женщины проводят много времени в одиночестве, отчего порой у них сильно разыгрывается воображение. Дама приходит, называет узницу «своим другом», а потом возвращается в свой мир, бесконечно далекий от тюремной действительности. Надеюсь, вы понимаете, чем опасно для арестантки такое положение вещей?
– Да, понимаю, пожалуй.
– Вот только иногда понять что-то легче, чем поступать в соответствии с этим пониманием… – Мисс Хэксби выдержала паузу, затем решительно произнесла: – Меня беспокоит, не стал ли ваш интерес к некоторым нашим заключенным чуть более… особенным, чем следует.
Кажется, я на секунду замедлила шаг, а потом пошла немного быстрее, чем раньше. Конечно же, я сразу поняла, о ком речь. Но тем не менее спросила:
– Кого вы имеете в виду, мисс Хэксби?
– В частности, одну заключенную, мисс Прайер.
Не глядя на нее, я сказала:
– Полагаю, вы говорите о Селине Доус.
Мисс Хэксби кивнула. Матроны ей доложили, что бо́льшую часть времени я провожу в камере Доус.
