Он просто молча уходит. Просто поворачивается, берется за ручку, дергает дверь на себя и уходит, напоследок шарахнув полотном о косяк с такой силой, что кажется стена вот-вот рухнет мне на голову.
Может, она и рухнула.
Не физическая, а лучше бы да.
Ту лавину дерьма, которая так внезапно накрыла меня, пережить гораздо сложнее даже целого, многоквартирного комплекса.
Это ощущается, как конец. Словно спасать больше нечего, а я одна стою в поле и податься некуда.
В углу тихо напевает Москва:
Она хмельная. Она сидит на подоконнике, забравшись на него с ногами. Так непосредственно прекрасна и ужасающа в моменте. Выводит медленные круги на дереве, посмеивается пьяно, улыбается кровожадно.
Она пришла сюда на кровь.
Она пришла сюда на представление. О том, как рушатся семьи и дробятся сердца…
***
Дамир не вернулся.
Я привыкла к его крутому нраву за столько-то лет, но сегодня мы перешли еще какую-то невидимую черту.
Мы снова пересекли границу.
Только все эти границы - плохие; они идут резко вниз, с каждым шагом только глубже.
Я чувствую это. Но ничего не могу исправить. Я будто упустила что-то важное! И это действительно так, раз сейчас мне приходится убирать осколки вазы и поднимать комод самостоятельно. Без помощи. Без мужа.
Тихо вздыхаю и провожу рукой по стене. Она навсегда запомнит след от гнева Дамира, а я? И я тоже. Боюсь, что не смогу забыть ни одну секунду того, что здесь сегодня произошло, даже если внезапно потеряю память.
Все это…сюр, но такова реальность.
Бросаю взгляд на дверь и морщусь. Не хочу никого видеть. Особенно их. Золотовых. А кто еще стучаться-то будет? Дамир явно не стал бы.
- Я не хочу разговаривать, - бросаю тихо, только либо слишком тихо, либо просто насрать.
Дверь открывается, и на пороге появляется Даня.
Он выгибает брови, глядя на то, как я пытаюсь поднять ящик и засунуть его обратно в комод, потом картинно вздыхает.
- Дай сюда, господи.
Не успеваю даже рта раскрыть, как он по-хозяйски заходит и забирает у меня ящик.
Я отхожу подальше.
Мне не нравится быть с ним наедине. Еще больше нервирует закрытая дверь, но, кажется, сил у меня больше не осталось. На крики, оры, сопротивление - выжитый лимон. Наша ссора слишком сильно по мне ударила. Страх за брак добил.
Если все рухнет, я действительно останусь одна. Без него.
Только одна такая вероятность повергает в дичайший ужас. Руки начинают трястись, следом подбородок. Мне уже абсолютно наплевать, кто тут со мной в одной комнате. Даже если маньяка из того убогого фильма запихнуть - какая разница?! Тихо всхлипываю, быстро вытираю слезы, но новые тут же бегут и снова мешают мне видеть.
Но я чувствую. Даня смотрит на меня пристально, потом тихо цыкает, подходит и садится рядом.
Была бы я не выбита из колеи, выбила бы ему все зубы, но я не могу. У меня руки опускаются…
- Ты можешь уйти? - шепчу еле слышно, он цыкает еще раз, а потом выдыхает дым из Настиной электронки.
На этот раз пахнет кислым, сочным яблоком.
С этого момента, уверена, я буду его ненавидеть.
- Теоретически? Могу.
- А практически?
Делает еще одну затяжку, снова выдыхает облако пара и откидывается на кровати назад. Пару раз стучит ногами по полу. Молчит. Практически, значит, мы можем только трахаться на глазах у того, кто всего это видеть не хочет. Ясно.
- Знаю, что я тебе не слишком симпатичен, мелкая, но позволишь сказать? Только без рукоприкладства на этот раз, окей?
- Что? Снова хочешь засунуть свой нос в мой брак?
- Ты смотришь на жизнь сквозь мещанские, узкие принципы, которые тебе здорово мешают.
- Надо же…- издаю смешок и пару раз киваю, а потом перевожу на него взгляд, - Вот как это называется.
- А как ты это видишь?
- Не знаю? Нежелание смотреть, как занимаются сексом твои друзья? Тем более в этом участвовать?
- Но ты уже смотрела, - усмехается он, вгоняя меня в краску.
И очень хочется отвернуться, только я не могу.
Золотов приклеил меня к себе будто! Что дико бесит.
Его честность раздражает.
- Не смотри на меня так. Это побочка свободных отношений. Один из столпов, на котором все держится - это честность. Я говорю правду, а вот ты прикрываешься тупыми моралями и прячешь ее от себя.
- И какую же правду я, по-твоему, прячу?
- Не знаю. Я в твою голову забраться не могу. Ты мне скажи.
- Я уже все сказала, - мне удается взять себя в руки и отлепиться от него, перевести взгляд перед собой и прошептать, - Я не хочу в этом участвовать. Это неправильно. Это грязно. И это не для меня.
- Ауч.
- Смотри-ка? Я тоже говорю правду. А хочешь еще больше правды?
- Ну-ка.
- Ты извращаешь и подгоняешь жизнь под себя так, будто она твой костюм. Но это не так.
- Интересная теория.
