Те, кто терпят абьюз. Когда мужчины их с говном смешивают, потому что тупо разницы не видят. Или когда их бьют. Фактически убивают на глазах у собственных детей, которые потом несут уже в свою жизнь эту отвратительную фразу «бьет, значит, любит». Как прописанные на подкорке инструкции, понимаете?
На что готова женщина ради любви? Полагаю, на многое, иногда на что-то абсолютно безумное. Даже моя мама. Я любила ее и люблю, да и буду любить всю свою жизнь - это правда, но я никогда не понимала, почему она терпит? Отец бросил ее, когда я еще говорить толком не умела. Что между ними произошло? Без понятия. Но я сомневаюсь, что он о чем-то жалел. Думаю, он отряхнулся и дальше пошел, а она осталась. На той же кухни, с той же болью, одна. Моя идеальная мама терпела его закидоны и ждала. Как прекрасного, мать его, принца ждала. Каждый гребаный день. Будто однажды он действительно появится, придет и скажет: любимая, я тебя никогда не забывал. А ты еще и дочь мою вырастила? Какая ты замечательная.
Но он, конечно же, не пришел. Это иррационально, потому что он едва ли знал о ее кончине, но я ненавижу его за то, что даже на похороны к ней он не явился. Я бы не позволила. Я бы его прогнала, но сам факт! А его не было. Он стерся в памяти лет, как будто его кто-то сжег и пустил пепел по ветру.
Но она ждала. Плакала, верила и оставалась одинокой. К ней проявляли интерес мужчины, только каждый получал одно и то же: извините, я не завожу отношений.
Точка.
Потому что она уже была в отношениях.
Однажды я залезла в ее комод и нашла там бережно обернутую ленточкой шкатулку, а внутри - замасленная, переломанная фотография молодого, красивого мужчины.
Отец и правда был красивым.
Явно высокий, поджарый, с копной пышный волос и очаровательной улыбкой.
И это был мой отец, клянусь. У меня не было на этот счет сомнений.
Это был он. Точнее, его лик и маленькое, золотое колечко, а еще пару открыток с теплыми словами. Ничего примечательного: «люблю-не могу-приеду». И ничего конкретного. Одна только вода. Одни пустые обещания.
Я тогда этого не понимала. Я тогда сильно злилась. Как?! Моя такая умная, замечательная мама могла верить в это столько лет?! Она же не дура! Она должна была все понимать!
Но она не понимала.
Потому что любовь слепа, а женщины готовы на все ради любви.
Теперь я это знаю.
Они готовы на
Выпроводить Макара и Алексу оказалось не так сложно. Даня бросил что-то про своего отца и срочные дела, а потом добавил, что Дамир ему нужен, чтобы эти дела решить.
Вопросов никто не задал.
Вообще, в этом не было ничего удивительного.
Вопросов вожаку стаи редко задавали, как и шли против его слова. Если Даня что-то говорит, значит, это истина в последней инстанции, а к истине никто не докапывается. Ее принимают на веру и просто исполняют. Ни больше, ни меньше.
Я его за это ненавижу.
И чертову Москву я ненавижу тоже. Она в этой комнате пятая. Стоит у окна, прислонившись плечом к стене. Наблюдает. Как я переступлю ту грань, после которой назад уже никогда не вернусь.
Она этим моментом наслаждается.
Мигом, когда смогла ослепить настолько, что путаются все берега.
Я это понимаю так ярко, но тем не менее сижу. Сцепив руки на коленях, я сижу на крае огромного дивана посередине комнаты и смотрю перед собой.
Мне бы надо подготовиться к тому, что будет дальше, но у меня не получается. В голове вакуум. На сердце ад.
Меня медленно перемалывает действительность, и дышать становится сложно, хотя дверь на террасу открыта, впуская по-зимнему холодный, сентябрьский ветерок.
Они стоят передо мной втроем. Они смеются. В какой-то момент Дамир переводит на меня взгляд, и я так надеюсь, что сейчас он увидит…увидит, что его решения и желания…они же меня буквально убивают.
Но этого не происходит.
Он делает глоток виски, продолжая смотреть на меня. Он идет ко мне. Медленно. Я сотню раз уже видела этот взгляд и знаю, что будет дальше. Знаю, что он означает.
Дамир хочет секса.
Он к нему готов.
И самое отвратительное, что он…на этот раз он будет другим. Чем-то незнакомым и темным. Как бездонная яма грязи, куда меня тянут мои чувства. Моя глубокая привязанность. Моя любовь.
Я вся собираюсь в один оголенные нерв. Вздрагиваю, когда он садится рядом. Мечтаю отодвинуться, когда его бедро касается моего, но не могу пошевелиться.
Я смотрю туда, куда не хочу смотреть.
И вижу то, чего видеть не желаю.
Даня тихо смеется, а потом ласково, играючи притягивает Настю к себе за подбородок. Уложив палец под него, без давления, без перебоев. Она идет навстречу. Не знаю…выглядит довольной, но я же чувствую свою боль, поэтому невольно задаюсь вопросом.
Это ее желания? Или она тоже попала в тот же капкан?
Ты хочешь того, что здесь происходит? Или под гнетом жесткой правды и реальности ты себя перемолотила и извратила до неузнаваемости? А со мной? Со мной будет то же самое?
Ответы пугают.
