- Твой муж - слабый человек. Я не знаю, то ли это отсутствие интеллекта, то ли силы воли, но, как ни крути, это он загнал вас в такую ситуацию. Можно, конечно, винить во всех грехах Золотова, если тебе угодно, только ты замужем не за ним. Знаешь? Все мои друзья женаты. Думаю, ты уже поняла, что я необычный мужчина. Я тоже из этого мира, как и они. У этого друга-наследника есть супруга, еще у меня есть друг, который занимается гостиницами, а еще тот, кто вечно что-то строит. Так вот, у них есть супруги. И знаешь, что будет, если однажды я приду к ним с подобными разговорами про свободную любовь? За один только намек на то, что я хочу трахнуть их жен, они разобьют мне морду. Как минимум. И даже если я зайду с "заднего" входа, попытаюсь мутить воду или манипулировать, они никогда в жизни не поведутся. Они разобьют мне морду. Как минимум.
Снова получаю токовый разряд, потому что…я бы хотела, чтобы Дамир думал также, а он так не думал. Он позволил этому случиться, и я не могу скрыться, как и говорит мой Воланд. Я не могу от этого сбежать: он пришел ко мне с такими разговорами, он был не против «поделиться» мной со «старшим товарищем», отчего я каждый раз чувствую себя грязной. Стараюсь не думать в эту сторону, но это не сильно помогает. Однажды коснувшись твоего сознания, подобная мысль травит душу долгие-долгие годы. Возможно, всегда будет…
Прикрываю глаза и киваю.
- Это, как мне кажется, правильный поступок.
- И ты бы хотела, чтобы твой муж думал так же.
- Но он так не думает.
- Не думает, - тихо соглашается Воланд, - Но я могу его понять.
Хмурюсь и резко распахиваю глаза, глядя на своего полуночного незнакомца. Может понять?…
- Не в том смысле, - усмехается он, видя мою растерянность, - Со своей женщиной делиться я бы не стал никогда. В этом плане я…консерватор и жуткий собственник. Мое - это мое. Никаких полумер.
Его слова, произнесенные тихим, будоражащим голосом, оставляют мурашки на моем нутре. Они путают сознание. Из-за них и его взгляда, который стал вдруг слишком интимным, я краснею и не знаю, куда себя деть.
Господи, как жарко вдруг стало…
Беру стакан, который он мне тоже наполнил дорогим виски и колой, делаю глоток. Воланд молчит. Он наблюдает за мной так…страстно, или это просто игра воображения? А может, нет? Откуда он знает мое имя?
- Откуда ты знаешь, как меня зовут? - тихо спрашиваю, но он снова игнорирует.
Отводит взгляд в сторону окна, где особенно красиво сейчас переливается Москва. И она снова не в красном, развратном платье. Рядом с этим мужчиной я и город чувствую иначе: красивой, статной женщиной в наряде от кутюр, которая знает себе цену и несет себя, как самое дорогое сокровище.
Как интересно меняется твое восприятие в зависимости от компании, да?…
- Когда-то я был на месте твоего мужа, поэтому легко могу его понять. Я тоже был ослеплен деньгами и знаю, что это такое…внезапно свалившиеся на голову блага.
- Ты тоже спортсмен?
Он издает тихий смешок и мотает головой.
- Нет. Мой максимум тогда - двадцать раз подтянуться. Я совсем из другой оперы, а нас с твоим супругом объединяет только то, что мы оба из задницы этой великой страны.
Откуда ты?…
Очень хочется узнать, но я себе не даю. Мне кажется, что это слишком личное, а мы же договорились, что не пересечем границ…
Воланд снова заговаривает через пару мгновений.
- Я не родился с платиновой ложкой во рту. На самом деле, я не родился даже с золотой. У меня самая обычная семья. Мать - учительница в начальной школе. Отец - обычный бригадир на стройке. Ничего выдающегося. Они просто люди. Если честно, временами даже ничтожные, особенно такими стали после того, как я заработал свой первый миллион. Но я не виню их за жадность. Я не виню их даже за то, что они вспоминают обо мне, только когда им нужны деньги.
- Мне жаль, - тихо шепчу, а сама удивляюсь, что он открывает мне свою душу.
Воланд переводит на меня взгляд и хмыкает.
- Не стоит. Это просто предсказуемо, и я их на самом деле не виню. Меня самого поглотили все те блага, которые слишком быстро свалились мне в руки. Я очень сильно охуел в свое время. Примерно так же, как охуел твой муж, Маргарита. Или хуже. Или чуть меньше. Я не знаю, потому что он планомерно уничтожает дорогого человека, а я уничтожал тех, на кого мне было насрать. И им тоже, скорее всего. Не думаю, что кто-то из них испытывал ко мне такие глубокие чувства, а может, и испытывал. Это уже не имеет значения. Деньги…они ослепляют. Я его не оправдываю, конечно, и он заплатит по счетам, просто пока он этого не понимает. И мне жаль. Жаль, что все так. Мне всегда грустно, когда я вижу, как люди допускают мои ошибки снова и снова, но самое главное, мне жаль, что с этим ничего нельзя сделать. Тебе, возможно, будет неприятно, но я же сказал, я не буду выбирать выражений.
- Я помню. Продолжай.
