Так вот, в одной из серий есть очень интересная сцена. Король Уэссекса докопался до своей невестки, которую трахал чуть не на глазах сына, с вопросом: хочет ли она быть свободной. И пообещал ей свободу. Король точно знал, что ни он сам, как король, ни принцесса, свободными людьми не являются. А вот невестку он захотел сделать свободной. Кандалов на невестке не было, конечно. В подвале замка она прикованной к стене не сидела. Но была несвободной. Потому что (внимание!) она не могла заниматься в жизни тем делом, которым хотела заниматься. Король выяснил, что его невестка больше всего желает научиться рисовать. Тогда, конечно, рисовали только картинки в религиозных книгах. Для невестки был выписан монах-художник, который стал ее учить рисовать. Принцесса стала чувствовать себя свободной. Ей больше ничего не нужно было.
Это вот — МАРКСИЗМ и КОММУНИЗМ! Здесь вам и про потребности при коммунизме и про преодоление вынужденного разделения труда. Всё сразу.
Еще раз — сериал американский.
Учителя восьмилетней школы с. Ленинского. Постоянный состав. Директор школы старая грымза и член КПСС Александра Ивановна, преподаватель географии. Откровенно ненавидела детей. Ее метод преподавания — крик и террор. Кличка — «эсэсовка». И уши драла, и по головам лупила линейкой. Вообще рукоприкладством добрая половина учителей грешила. Тетеньки очень нервными были.
Биология. Хорошая женщина, в принципе, преподавала. Но «хорошая женщина» — не профессия. По учебнику тему оттарабанила — и свободны. На следующем уроке к доске вызвала — оценку поставила. Всё. Гуляй. Ни интереса к предмету, ничего. Скучно и нудно.
Химия. Ну там полный финиш. Что тетенька закончила — это я уже не помню, что-то заочно. Химию в своем классе я вёл. Я уже к седьмому классу начитался научно-популярной литературы по химии, когда объяснял тему урока, у учительницы челюсть отпадала. Ей же я объяснил смысл терминов — валентность и спин. И помню ее радость, когда она поняла смысл этих терминов. Радовалась, что она что-то в химии стала соображать и этой радостью со мной делилась. Причем, была настолько простодушно-непосредственной, что даже на родительских собраниях это рассказывала.
Математика, физика, история, литература и русский язык — калейдоскоп меняющихся почти каждый год выпускниц пединститутов. Английский язык три последних года моей учебы в восьмилетке вела учительница пения. Вернее, изображала этот процесс. Петь она умела, но на английском твердо знала только «Гудбай».
Вот среди этих выпускниц встречались очень талантливые девчонки. Любовь Ивановна, преподаватель русского языка, научила меня писать, не задумываясь о правилах. Интуитивно. И с ее подачи прекратился террор в отношении меня, перестали мне долбить мозг тем, что я слишком много читаю. В библиотеке теперь мне выдавали не по три книжки на неделю, а столько, сколько я хочу.
В седьмом классе пришла учительница математики Ольга Ивановна. Вот это был ПЕДАГОГ! Она жила в Хороле, жена офицера, но в Хорольских школах вакансий математичек не было, ездила к нам преподавать. Через два года ее мужа перевели к другому месту службы и она уехала.
Два года у нас была МАТЕМАТИКА. Я рвал на олимпиадах весь край. Даже не напрягаясь. Ольга Ивановна выбила мне направление в школу при Новосибирском Академгородке, но тут я ее огорчил. Я хотел быть летчиком, а не математиком. Расстроилась она очень сильно.
Но Ольга Ивановна — это исключение. Факт везения. А сам уровень подготовки выпускников ленинской восьмилетней школы вы представить можете. И этот уровень падал год от года. Если из класса, в котором учился мой двоюродный брат Петька Гаврик, потом закончили среднюю школу и поступили в институты 4 человека. То из моего класса — я один. Из предыдущего — одна Света Змеева. Из последующего — никто. Потом — один мой брат. Дальше несколько лет — никто. Из класса, в котором училась моя сестра — одна она. Классы все были почти стандартные по количеству учеников — 14–16 человек.
И число учеников, переводимых в 9-ый класс, в Хорольскую среднюю школу № 1, падало год от года. Из моего класса, из 14 человек, переведено было 5 учеников. Треть. Из класса моего брата, он на два года младше, 2 человека.
Но и это еще не самое страшное. Учительская чехарда и уровень учителей вели к тому, что половина ребят уже примерно с 5-го класса настолько теряли интерес к учебе, что вообще прекращали учиться. 7 человек в моем классе, 4 мальчишки и 3 девчонки. Не учились вообще. От слова — совсем. Они и читали по слогам, а писали хуже, чем чеховский Ванька Жуков. Не от тупости, а просто у них был убит всякий интерес к учебе. Им просто взяли и в свидетельства о восьмилетнем образовании поставили тройки.
Т. е., половина выпускников моей восьмилетней школы получила не восьмилетнее образование, а только начальное. Через 60 лет после ВОСР.
Вот эти ребята составили основную массу рабочего класса в сельском хозяйстве. Едва умеющие читать-писать.
