Этот процесс повторной экзаменации стыдливо назвали конкурсом. Конкурсом что угодно можно назвать. Но тогда уж и конкурс должен быть. Тогда нужно было давать на всех абитуриентов один экзаменационный вопрос, потом ответ на этот вопрос оценивать, присваивая лучшему ответу высший балл. Худшему — низший. Это конкурс — кто лучше ответит. Кто лучше знает материал.
А вступительные экзамены в институты конкурсом не были. Это была элементарная повторная оценка знаний выпускников школ. Дубль выпускного экзамена. В институтах знали, что если они примут абитуриентов по конкурсу аттестатов, без повторных экзаменов, то окажется, что внушительная часть таких студентов будет не способна учиться в ВУЗе, и план выпуска специалистов будет сорван. В этом и был смысл того, что назвали «конкурсом»: выбрать из массы выпускников школ часть тех, кто усвоил школьную программу. Потому что те оценки, которые выставлялись в школе, зачастую оказывались фикцией. Подлогом. Поэтому при поступлении в институты школьные отличники спокойно хватали на экзаменах неуды и возвращались домой в слезах и соплях. Они не могли подтвердить свои школьные оценки. И поступление для них на следующий год было уже совсем проблематичным. Через пару лет — почти невозможным. От школьного образования в голове оставалась очень быстро одна пустота. Законы Ньютона забывались.
Да еще и при ВУЗах открывались подготовительные месячные курсы для выпускников сельских школ. Отличников из сельских школ на этих курсах городские учителя месяц натаскивали к вступительным экзаменам. Т. е., выпускник сельской школы сдавал выпускной экзамен на 5 и выпускник городской школы сдавал выпускной экзамен на 5. Но между этими пятерками была такая разница, что сельского выпускника нужно было еще дополнительно готовить. Но сдавали-то выпускные экзамены в сельской и городской школе по одной программе и система оценок была одинаковой!
Так что там сдавали и как эти экзамены принимали? Помогали эти подготовительные курсы? Да ни хрена они не помогали, то, что было упущено за 10 лет, за месяц восстановить уже было нельзя. Это так просто заботу о сельской молодежи проявляли. Не уровень сельской школы тянули до уровня городской, а уровень уже выпустившихся из школы ребят за месяц хотели поднять.
Видело ли сталинской правительство проблемы общего образования? Думаю, видело прекрасно. И дети наших руководителей государства в Англии не учились. И с подготовленными нашей школой кадрами им приходилось работать.
Только сам факт, что сына Сталина школа едва не угробила, а исправило огрехи школы военное училище, Вождя мог заставить задуматься над тем, что в школе творится. Да, в конце концов, есть его записка учителю Мартышкину. Историки видят в этой записке только то, что Васька Сталин был обалдуем, а отец разрешил учителям относиться к нему строже. Историки вообще удивительные люди. Эльфы. Главное в записке, что безответственные учителя идут на поводу у ребенка. Да еще начинают гнобить того учителя, который к ребенку относится ответственно, которого не волнует положение родителей ребенка, а волнует сам ребенок. Сталина это глубоко возмутило.
Да что там Васька Сталин! В программу школы было введено обязательное изучение языка вероятного противника — немецкого. Можно было ожидать, что в рядах РККА будет огромное число не штатных переводчиков, а командиров и даже бойцов, которые будут знать язык врага, что даст армии довольно внушительное преимущество над противником. Сами подумайте, если противник не понимает, что вы говорите, а вы его понимаете …
Оказалось, что огромные средства, брошенные на преподавание языка, ушли в дым. В никуда почти.
И после войны курировать образование стал бывший нарком обороны, военный человек К. Е. Ворошилов. Это было плевком в лицо руководству образовательного ведомства, знаком крайнего недоверия к нему. Не случайно, что после разгрома «антипартийной группы» наши бонзы от образования моментально забыли о деятельности Климента Ефремовича на этом посту.
Я считаю, и в этом уверен, что в образовательном ведомстве, в педагогической науке осталось в руководстве большое число кадров из недобитого троцкистского охвостья, которые упорно противились революции в образовании и постепенно спихнули его на рельсы буржуазные. Принцип буржуазного образования прост: судьбу ребенка определяют родители. Этот принцип закрепляет социальное расслоение в обществе. Богатые и образованные родители — элитная школа с отборными педагогами. Репетиторы. Занятия дома с ребенком.
Бедные, необразованные родители — тут уж как повезет ребенку. По каким-то случайным причинам, он станет учиться сам — будет учиться. Нет — вот тогда судьба большинства моих одноклассников и судьба большинства учащихся американских обычных школ. Эта судьба — социальное дно.
Я уже писал, что советская школа не предусматривала ответственности учителя за результат его работы и вину за свои огрехи переложила на детей и их родителей. Но были в СССР учебные заведения, которые давали среднее образование, где этот принцип был уничтожен.
