В Одессе молодой Троцкий только почувствовал запах либерализма, а в седьмом классе уже учился в Николаеве, жил на пансионе у хозяйки в компании с несколькими другими учениками. 16-летняя молодежь, да еще оставшаяся без присмотра родителей, да плюс ко всему уже набирали моду в обществе марксистские идеи… Молодежь к моде всегда тянется. Хоть в смысле штанов, хоть в смысле идей. Если в моде идеи антигосударственные, а само государство не может предложить молодежи никакой внятной альтернативы, кроме тюрьмы за модное увлечение, то результат будет одним: даже видные сановники-чиновники будут недоуменно хлопать глазами, узнавая, что их отпрыски записались в ряды революционеров. И бороться с этим практически невозможно. Умное правительство может только тормозить процесс радикализации молодежи, а вслед за ней и всего общества, изобретением каких-нибудь «патриотических» идеологий, будет пытаться сделать их популярными в молодежной среде. На очень долго таких обманок не хватит, но хоть время можно будет потянуть. Тупое государство будет делать так, как делал русский царь.
У Лёвы не было даже зачатков той убежденности с юности, как у Ленина, Сталина, Ворошилова, впечатлительный мальчик с нервной психической организацией, как муха летел на всё модное. Сначала его увлекли идеи парламентаризма:
«Наибольшим авторитетом пользовалась тогда московская либеральная газета „Русские ведомости“. Мы ее не читали, а изучали, начиная с импотентных профессорских передовиц и кончая научными фельетонами. Гордостью газеты были иностранные корреспонденции, особенно из Берлина. Через „Русские ведомости“ я получил первое представление о политической жизни Западной Европы, особенно о парламентских партиях. Сейчас трудно даже представить себе то волнение, с каким мы следили за речами Бебеля и даже Евгения Рихтера. И до сих пор я помню фразу, которую Дашинский бросил вошедшим в здание парламента полицейским: „Я представитель 30 000 рабочих и крестьян Галиции, кто смеет ко мне прикоснуться!“ Мы рисовали себе при этом титаническую фигуру галицийского революционера. Театральные подмостки парламентаризма, увы, жестоко обманывали нас. Успехи немецкого социализма, президентские выборы в Соединенных Штатах, потасовки в австрийском рейхсрате, происки французских роялистов — все это захватывало нас гораздо больше, чем личная судьба каждого из нас.»
Потом он записался в яростные анти-маркисты. Что для него характерно, он бросился изобличать Маркса, даже еще не имея представления о его трудах, не прочитав еще ни одной статьи Маркса. И написал разгромную статью против него:
«Я написал для народнического издания в Одессе полемическую статью против первого марксистского журнала. В статье было много эпиграфов, цитат и яду. Содержания в ней было значительно меньше. Я послал статью по почте, а через неделю сам поехал за ответом. Редактор через большие очки с симпатией глядел на автора, у которого вздымалась огромная копна волос на голове при отсутствии хотя бы намека на растительность на лице. Статья не увидела света. Никто от этого не потерял, меньше всего я сам.»
