18 января 1929 году Особое совещание при коллегии ОГПУ постановило обвиняемого по ст. 58–10 УК РСФСР Л. Д. Троцкого выслать за пределы СССР…
Мне давно не даёт покоя одна мысль: почему П. А. Судоплатова не расстреляли по «делу Берия»? Все его объяснения в мемуарах о том, как он искусно свою защиту выстроил, как мужественно вел себя на следствии и симулировал болезнь — яйца выеденного, конечно, не стоят. Это фуфло. Для простачков. Его судили не открытым судом, чтобы кто-то из судей мог реагировать на его речи. Там процессы были с заранее определенным ЦК КПСС результатом, все слова обвиняемых не стоили гроша ломанного, как и их медицинские справки. Надо было бы — и Судоплатов у стенки свою жизнь закончил бы. Но он остался в живых. В нормальном мозгу сразу может возникнуть только одна мысль: Павел Анатольевич чем-то жизнь себе купил. В мозгах же наших историков-сталинистов постоянно заводится какая-то шизофрения, в результате которой они, пытаясь сделать из Сталина икону, обливают его с ног до головы помоями из своих изысканий.
Хотя, чего там голову ломать? Сломали на следствии Павла Анатольевича и он взял на себя вину за исполнение политических убийств по указаниям И. В. Сталина. Он сам и надиктовал о том, как он эти убийства организовывал и исполнял какому-то американцу, который записывал эти байки. Книга о тайных спецоперациях сначала была издана в США на английском языке, а потом уже появилась в России. Но из ее текста явно видно, что русское издание — перевод с английского.
Этими признаниями Судоплатов себе жизнь и купил, и его на всякий случай, если бы вдруг понадобился прямой свидетель преступлений Сталина, держали. Но американца, который записывал «мемуары», Павел Анатольевич считал таким дебилом, да и вообще, он ко всей публике, которая вилась вокруг него после реабилитации в 1992 году, относился с таким презрением, что наговорил с серьезным выражением лица (школа разведчика! Опыт не пропьешь) такой дикой чепухи, что читать и смотреть это без надрывного смеха почти невозможно.
Также без смеха невозможно читать книжки такого «исследователя», как Ю. И. Мухин, в которых он изобрел методу приведения в исполнение смертных приговоров по постановлениям тайных судов сотрудниками советских спецслужб. Вроде, Юрий Игнатьевич внешне не похож на наркомана, но периодически выдает такое, что это вызывает вопросы в его адекватности.
Ну а вся наша историко-публицистическая тусовка, которая клюнула на операцию «Утка» расписалась в своем идиотизме. Они даже не заметили явного стёба в словах Павла Анатольевича, когда он описывал, как лично от Сталина получал задание грохнуть «льва революции»:
«Без устранения Троцкого, как показывает испанский опыт, мы не можем быть уверены, в случае нападения империалистов на Советский Союз, в поддержке наших союзников по международному коммунистическому движению.»
Смысл в том, что как раз испанский опыт и показал, что Лев Давидович к тому времени стал смердящим политическим трупом. Убивать его уже не было никакого смысла. История там интересная. На первый взгляд, играет на версию наших «сталинистов». В 1937 году, в разгар борьбы с франкистами, троцкистская партия ПОУМ подняла мятеж и открыла фронт фашистам. Подавление мятежа потребовало отвлечения республиканских сил с фронта, обороне Мадрида был нанесен серьезный ущерб. Ну, раз партия троцкистская, то, естественно, за ее действиями стоял сам Троцкий. Правильно же? Логично? Конечно, логично. Привыкли к верхоглядству в своих «исторических исследованиях», поэтому у них в логических схемах одна дурь.
Троцкистская партия ПОУМ к самому Троцкому никакого отношения не имела. Даже больше… Во-первых, само название партии интересное. Знаете, как расшифровывается? А никак. «ПОУМ» — это синоним «Ба-бах» или «Дыц-дыц». Это слово — звук выстрела так испанские товарищи передавали. Только само название организации уже говорит, какая там публика собралась. Даже войско батьки Махно по сравнению с ними — идеально вымуштрованная гвардия. Лидер ПОУМа Андреу Нин — совсем замечательная личность. Бывший учитель. Один из основателей Испанской коммунистической партии. В 1921 году, как делегат Коминтерна и Профинтерна, приехал в Москву, вступил в РКП(б), сблизился с Троцким, начал вместе с ним оппозиционную деятельность, в результате чего в 1926 году попал под надзор, в 1930 году из СССР вернулся в Испанию.
