В Испании замутил собственную партию «Коммунистическая левая Испания», большой партии создать не получилось, поэтому Троцкий Нину посоветовал влиться в «Социалистическую молодежь Испании», но ко времени этого совета они же Андреу и Лев уже успели разосраться, поэтому Андреу порвал с Международной левой оппозицией и объединился с право-бухаринским Рабоче-крестьянским блоком. Вот это объединение ПОУМ и называлось. Давидович ругал Андреу всякими словами, называл испанским Мартовым и меньшевиком, а Нин называл себя троцкистом, марксистом… Это у Троцкого карма такая была — где он, там настоящая собачья свадьба.
Вот эта ПОУМ, к которой сам Троцкий никаким боком не относился, подставила республиканскую оборону под удар франкистов. А так как ПОУМ называла себя троцкистской партией, то после их предательства все левые мира стали плеваться в сторону троцкистов. Троцкисты в левом движении стали ассоциироваться с предателями. Троцкий открещивался от Андреу изо всех сил, понимая, что испанские товарищи на нем, как на политике, поставили жирный крест.
Поэтому высказывание Сталина об «испанском опыте» мог придумать только человек, который об испанском опыте толком ничего не знал, но не сам Иосиф Виссарионович. Испанский опыт как раз показал, что никаким влиянием в международном левом движении Троцкий не пользовался. Даже те, кто себя называли троцкистами, плевать хотели на самого главного троцкиста. И комедия с 4-м Интернационалом показала, что «лев революции» — это уже не лев, а старая ободранная кошка…
Я думаю, что испанские события послужили и дополнительным катализатором для активизации заговорщиков в СССР. Именно СССР, единственное государство, которое оказывало реальную помощь республиканцам в борьбе с фашистским мятежом. Техника, вооружение, советники, просто добровольцы — на помощи СССР оборона Мадрида и держалась. Не будь содействия со стороны Сталина, республика сопротивляться франкистам элементарно не могла бы. Т. е., во всем мире левые как раз и видели, что фашизму реально противостоит только Советский Союз. И авторитет ВКП(б) в мире среди других компартий был неоспорим. Это пугало и Троцкого, и внутреннюю оппозицию, и их зарубежных вдохновителей. Сплочение компартий капиталистического окружения вокруг ВКП(б) никому не нравилось. Оно для европейских фашистов было опасным.
И когда во время процессов 1937–1938 годов внутренняя оппозиция в СССР была разгромлена, Л. Д. Троцкий оказался почти в изоляции. Теперь он уже никому не был нужен. Даже английской и немецкой разведкам. Его же вербовали не для борьбы с капитализмом в Европе, а для борьбы с ленинизмом и сталинизмом в России под видом борьбы за ленинизм. Агентурные возможности агентом Троцким были утрачены окончательно. Терять он агентурные позиции начал сразу после выдворения, конечно. Поэтому он так и сопротивлялся этому, его сотрудникам ОГПУ пришлось постоянно носить на руках к поездам и пароходам. Троцкий понимал, что он нужен своим хозяевам в СССР, за его пределами он мало кому интересен. Пользоваться его услугами для связи с оставшимися в Советском Союзе противниками Сталина, конечно, пользовались, но тот же Тухачевский сам был немецким агентом, Троцкий в этом звене был только подсобным каналом связи, не более того.
Вы пекли когда-нибудь компанией картошку на костре? Есть такая детская забава — вынуть из костра горячую картофелину и бросить ее соседу в руки. Он ее удержать не может, ладони жжет, перебрасывает другому… Вот в такую детскую игру Советское правительство с Троцким и сыграло. Его, как картофелину из костра, швырнули в Европу. Ловите, буржуи, подарочек. Лёву перебрасывали-перебрасывали из рук в руки, пока не забросили в тогдашнюю задницу мира — в Мексику. Для Европы того времени, что Мексика, что берег Слоновьей Кости — разницы почти никакой не было. Интернета еще не существовало, телефонная связь только развивалась. Телетайпов тоже не было. Как в одной песне поется «…а почта с пересадками летит с материка до самой дальней гавани…». Это была уже не только политическая, но и географическая изоляция. Влиять на процессы в Европе при том уровне коммуникаций, который был в 30-х годах, из Мексики, было практически невозможно. Льву Давидовичу оставалось только и дальше выпускать свой вшивенький «Бюллетень оппозиции», процентов 70, если не больше, статей в котором он писал сам. Да там в каждом номере, выходившем реже, чем раз в месяц, и было по 5–6 куцых статеек про то, что Сталин предал мировую революцию и угнетает рабочий класс в СССР. Сегодня эти бюллетени можно найти на сайтах троцкистов, советую прочесть, чтобы убедиться в полном убожестве этой газетенки.
