Вот такая она, самая объективная статистика в мире о самой странной стране в мире, в которой рождаются одни едоки, а производить мясо некому, в магазинах мяса и молока начинают продавать в три раза больше, но с прилавков оно исчезает, скот вырезают так, что секретари обкомов стреляются, но поголовье скота вдруг чудесным образом по данным ЦСУ увеличивается, урожаи зерна растут невиданными темпами, но торговые делегации СССР уже пакуют чемоданы, собираясь ехать к капиталистам договариваться насчет импорта зерна. Конечно, насчет фуражного. Больше никакого не нужно. Ведь у нас воскресли коровы и свиньи, которых перерезали в погоне за Америкой…
Но на 22-м съезде было озвучено еще кое-что, так до сих пор и не получившее должной оценки. На нем вообще очень многое прозвучало эпохального, этот съезд и был эпохальным событием — съезд закрепивший троцкистский переворот, антикоммунистический переворот, прикрытый марксистско-ленинской фразеологией.
Н. С. Хрущев с гордостью объявил, что партия освободила крестьян от обязательных государственных поставок и теперь колхозы получили систему государственных закупок.
Другими словами, отношения колхозов и государства вернули к состоянию до 1933 года. До 1933 года в системе государственных закупок колхозной продукции действовала, та называемая, система контрактации. Принцип ее состоял в определении объема обязательной продажи продукции государству индивидуально для каждого хозяйства, исходя из площадей обрабатываемой земли и урожайности. В результате это приводило к тому, что крепкие хозяйства получали более высокие контракционные обязательства, чем слабые, в итоге после сдачи государству продукции, у разных колхозов оставалось примерно одинаковое количество излишков для распределения их по трудодням. Уравниловка. И ее следствие — снижение заинтересованности в работе, в ее результатах. Да еще местные власти, вот те советские и партийные деятели, большинство из которых в 1937–1938 годах получили кто пулю в затылок, кто срок на Колыме, намутили так, что теперь эта муть выплыла в виде Голодомора. Голодомора, конечно, такого, в каком виде он был раздут, не было. Но кое-где система контрактации, проводимая явно с вредительскими целями, обернулась итальянской забастовкой крестьян, а потом и голодом.
Некоторые оригиналы считают, что если 1932 год был особенно голодным в южных районах страны, на Кубани, Дону и на Украине, то это связано с тем, что там пахали волами, а на севере — лошадьми. Т. е., в ходе коллективизации, крестьяне вырезали рабочий скот, волов, чтобы их не отдавать в колхозное стадо. Такой фактор, как массовый убой скота, имел место. С ним активно боролись. Но! Основной этап коллективизации — 1929–1930 годы, поэтому забой рабочего скота во время её, если бы он был основной причиной голода, привел бы к проблемам уже в 1931 году. На год раньше.
Похоже, что именно система контрактации, организованная местными властями так, что у крестьян пропал стимул к работе и привел к тому, что сократились посевные площади, а уже скошенный хлеб остался гнить в скирдах на полях.
Не зря же Вышинский в обвинительной речи на процессе по делу антисоветского троцкистского центра говорил:
«Трудности и, в частности, те, которые мы встретили на своем пути в период 1929–1931 годов, особенно в деревне, эти трудности окрылили троцкистско-зиновьевское подполье, зашевелившееся, приведшее в движение свои щупальцы, пытавшееся ударить, по указанию Троцкого, в самое чувствительное место.»
Уравниловка — страшной силы вещь! Сталин с Молотовым, который тогда был Председателем Совнаркома, вовремя смогли найти против нее средство. В промышленности — сдельщина и прогрессивка. В сельском хозяйстве — система обязательных госпоставок.
20 января 1933 года в газете «Известия» публикуется Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об обязательной поставке зерна государству колхозами и единоличными хозяйствами»:
«Безусловно воспрещается местным органам власти и заготовительным органам допускать встречные планы или налагать на колхозы и единоличные хозяйства обязательства по сдаче зерна, превышающие погектарные нормы, установленные настоящим законом. Все излишки хлеба после выполнения обязательств сдачи государству зерна остаются в полном распоряжении самих колхозов, колхозников и единоличников.»
