Это то молоко и мясо, которое шло на колхозные рынки. Поэтому в эпоху Брежнева мы с вами имели парадоксальную ситуацию. Вы сегодня на рынок ходите? Наверно, заметили, что цены на рынке ниже, чем цены в магазинах. Точно ведь? Так ведь и должно быть. На рынок выносится продукция часто без перекупщиков, нет лишних затрат на упаковку, хранение на складах и т. п… Торговые сети могут покупать у фермеров продукцию по цене даже ниже той, по которой фермер ее сам на рынке продает, но в результате накруток она возрастает чувствительно. И это нормальная ситуация в торговле.
Поэтому при нормальной ситуации люди идут на рынок покупать продукты подешевле. Так же было и при Сталине. Но когда в магазине пустые полки, то цены на рынке начинают скакать. Начинается спекуляция. Поэтому, когда господа совкодрочеры начинают приукрашивать брежневское время, утверждая, что если мяса в магазине не было, то его можно было купить на рынке, правда, дороже, иногда в три раза, они начинают прославлять спекуляцию, которая как раз во времена Лёни и расцвела.
Дальше я приведу цитату из статьи «АГРАРНАЯ ПОЛИТИКА ГОСУДАРСТВА: О НЕКОТОРЫХ АСПЕКТАХ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ ВЛАСТИ И КРЕСТЬЯНСТВА ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ ХХ ВЕКА» сотрудника института социологии РАН А. И. Шевелькова, занимавшегося вопросами исследования сельского хозяйства СССР, интересны не выводы этого исследователя (социология у нас — еще та социология!), а цифры, им опубликованные:
«Несмотря на то, что колхозы и совхозы, ориентируясь на государственный план закупок, получили право самостоятельно определять структуру посевов, применять агротехнические приемы, на практике сохранялись старые подходы в руководстве сельским хозяйством. В конце 1950–начале 1960-х гг. товарная продукция зерна, мяса и молока почти полностью реализовывалась в порядке государственных закупок. Более того, в планы закупок включалась не только вся товарная продукция, но и значительная часть валовой продукции, которая должна была идти на расширение производства, а также на натуральную оплату труда колхозников или продажу продуктов рабочим совхозов. Фактически применялась проверенная практикой продовольственная разверстка. С каждым годом ее объемы увеличивались, а объемы натуральной оплаты сокращались. За период 1955–1964 гг. выплата зерна натурой сократилась с 1 т до 490 кг на один двор. Даже в наиболее урожайном, 1964 г., после выполнения плана закупок, в колхозах осталось на производственные нужды и для выдачи колхозникам на 1,2 млн т зерна меньше, чем в более сложном 1962 г.»
А как использовали колхозники полученное на трудодни зерно? Хлеб из него пекли? Нет, конечно. Колхозники уже давно хлеб и муку покупали в гос. торговле. У колхозов не было своим мукомольных комбинатов. Этим зерном выкармливали скот и птицу. Если натуроплата сократилась в два раза, то в два раза меньше и скота стало в колхозных дворах. Государство, введя, фактически, продразверстку (здесь Шевельков прав) начало, как нормальный монополист выбивать своего конкурента — личное крестьянское хозяйство. Улавливаете аналогию с сегодняшним днем?
Ведь смотрите, что такое для крестьянского двора брежневские нормы — 1 корова и две свиньи? Для обычной даже в 70-е годы сельской семьи в 5–6 человек — это почти только для собственного пропитания. Остается совсем мизер для продажи. Обычно наша семья сдавала в заготконтору одного быка или телку в год, редко — свинью, если удавалось выкормить поросенка сверх определенной нормы. Кстати, эти нормы действовали не только для колхозного двора, но и для совхозного.
И даже излишки молока и мяса мы не на рынке продавали, сдавали в государственную организацию, заготконтору, по государственной цене. По той же, по которой и совхоз сдавал продукцию.
