«Проблема создания материальной базы коммунизма даже не выдвигалась как главная и решающая проблема. В противовес этому главной основой перехода к коммунизму считалось превращение колхозной собственности в общенародную. Что коммунизм предполагает единую форму общественной собственности — это азбучная истина. Но нельзя противопоставлять одну форму социалистической собственности другой. В силу особых условий Целинный край является краем совхозным, а в сельском хозяйстве Краснодарского, например, края преобладает колхозная форма собственности. Но разве кто-нибудь может на этом основании сказать, какой из этих краев „ближе“ к коммунизму? Если же стать на точку зрения, что главным в строительстве коммунизма является преодоление колхозной собственности, то неизбежно скатишься к утверждению, что Целинный край уже „вошел“ в коммунизм.»
То, что Микоян не собственную точку зрения высказывал, то, что его доклад был предварительно одобрен Секретариатом ЦК — это, надеюсь, пояснять не нужно?
Что наплел колбасный король про «вошедший» в коммунизм Целинный край — ерунда. Это они, сволочи из ЦК, уже изо всех сил изворачивались, чтобы замылить народу глаза.
Но смотрите, какой трюк придумал ЦК, приняв Программу строительства коммунизма на 22-м съезде, о чем Микоян проболтался: коммунизм — это единая форма общественной собственности, но только при наличии материальной базы коммунизма. Зашибись! И поэтому на 22-м съезде провозгласили политику развития колхозной собственности не в плане ее перерастания в общенародную, а просто в плане развития! Т. е., чтобы никогда коммунизм не наступил, чтобы никогда собственность не стала единой?!
На деле же колхозную собственность насильно передали государству. Нет, если кто считает, что можно считать колхозом хозяйство, в котором всю продукцию забирает государство по своим ценам и даже государство устанавливает зарплаты колхозникам, то ладно… Некоторых типов в чем-то убеждать бессмысленно.
И уже в 1985 году, при Горбачеве, ничего не стесняясь, создают Госагропром СССР, поглотивший функции шести общесоюзных министерств: Минсельхоза, Минплодовощхоза, Минпищепрома, Минмясомолпрома, Минсельстроя и Госкомсельхозтехники.
Фактически, гигантских размеров монополию, которая и должна была окончательно поставить точку в подготовке к приватизации сельскохозяйственных предприятий СССР. Т. е., к окончательному их банкротству.
А сами сельскохозяйственные предприятия, впрочем, как и промышленные, к приватизации уже были подготовлены, в том смысле, что они уже ничем не отличались по своей структуре и по цели производства (прибыль) от обычных капиталистических предприятий. Оставалось только найти им «эффективного собственника».
Но самая катастрофичная ситуация в сельском хозяйстве СССР сложилась с обеспеченностью трудовыми ресурсами, кадрами.
Впрочем, село в этом плане не очень сильно отличалось от города. Троцкистский план сверхиндустриализации, производства ради производства, воплощение в жизнь именно тех идей, за которые Сталин отстегал, как сопливого школяра, Луку Ярошенко, начавшийся в ходе хрущевской семилетки, был проведен с особо откровенным цинизмом, прикрываемым переходом к «развернутому строительству коммунизма».
Дело в том, что в СССР сразу после восстановления разрушенного войной хозяйства не было проблем с безработицей, более того, демографические потери в 20 млн. человек, создавали и без того напряженную ситуацию в обеспеченности трудовыми ресурсами.
Проблем добавила еще и Целина, когда из сельского хозяйства традиционных районов земледелия в созданные новые совхозы вырвали массу особенно квалифицированных кадров того времени — механизаторов.
Руководители СССР не могли не осознавать, что дальнейшее развитие промышленности, в плане строительства новых предприятий, нужно проводить особенно аккуратно рассчитывая и прогнозируя обеспеченность трудовыми ресурсами, высвобождать их для новых предприятий за счет механизации и автоматизации производства на старых. Но в 1959 году началось форменное безумие.
