«Впрочем, за будущее я не волновался. Как секретарь комсомольской организации я входил в состав комиссии по распределению и знал, что судьба моя уже решена. В числе других двенадцати выпускников (одиннадцать из них были фронтовиками) меня направляли в Прокуратуру СССР.»
Молодой коммунист Горбачев, как видим, для себя не планировал направление на самый трудный участок работы по специальности, куда-нибудь в тьмутаракань, чтобы проявить себя в преодолении трудностей настоящим коммунистом. Хитрожопый «комбайнер», воспользовавшись тем, что входил в состав комиссии по распределению (так он для этого только и занимался общественной работой в университете), добился направления в Прокуратуру СССР. Москва. Столица. И не надо со следственно-оперативной группой ездить на убийства и другие тяжкие преступления, подследственные прокуратуре в каком-нибудь захолустье. Чистенькая работа в теплом кабинете центрального ведомства, которое сегодня называется Генеральной прокуратурой.
Но тут случился облом:
«30 июня я сдал последний экзамен. Вернувшись в общежитие, обнаружил в почтовом ящике официальное письмо, приглашавшее меня на место будущей службы — в Прокуратуру СССР. Ехал я туда в приподнятом настроении. Ожидал разговора о моих новых обязанностях, формулировал свои предложения. Но когда, возбужденный и улыбающийся, переступил порог кабинета, указанного в письме, я услышал от сидевшего там чиновника лишь сухое, казенное уведомление: „Использовать вас для работы в органах Прокуратуры СССР не представляется возможным“. Оказалось, правительство приняло закрытое постановление, категорически запрещавшее привлекать к деятельности центральных органов правосудия выпускников юридических вузов. Объяснялось это тем, что среди многих причин разгула массовых репрессий в 30-е годы была якобы и такая: слишком много „зеленой“ молодежи, не имевшей ни профессионального, ни жизненного опыта, вершило тогда судьбы людей. И именно я, выросший в семье, подвергавшейся репрессиям, стал, как это ни парадоксально звучит, невольной жертвой „борьбы за восстановление социалистической законности“.
Это был удар по всем моим планам. Они рухнули в течение одной минуты. Конечно, я мог бы отыскать какое-то теплое местечко в самом университете, чтобы зацепиться за Москву. И друзья мои уже перебирали варианты. Но не было у меня такого желания.»
Насчет того, что не было желания… А зачем тогда ты, господин Горбачев, так лез в Прокуратуру СССР и «удар по всем моим планам»? А дальше у него получилось совсем смешно, оказалось, что если в Москве остаться не пролезло, то он выбрал самые суровые условия для работы после университета:
