— Слушаю.
— Петр Григорьевич? Начальник Главного управления по борьбе с контрабандой будет с вами говорить, — голос секретаря начальника ГУБК ФТС: — Соединяю.
— Здравия желаю, товарищ генерал.
— Здравствуйте, Петр Григорьевич. Вам начальник Центральной оперативной таможни еще не звонил?
— Нет. А что случилось?
— Мы приняли решение назначить вас на должность заместителя начальника ЦОТ по оперативной работе…
Ну, ё-моё! Я едва с дороги не съехал! Случилось то, чего я меньше всего хотел, меня вполне устраивала должность заместителя начальника Тверской таможни по правоохранительной деятельности. В московский гадюшник меня совершенно не тянуло.
Натуральный гадюшник! Едва только успел в новом кабинете на Шоссе Энтузиастов осмотреться, стучат, заходит компания из сотрудников Главного управления по борьбе с контрабандой:
— Мы к вам с проверкой, будем проверять деятельность ваших оперативных подразделений ЦОТ за последние два года.
— Так я только вчера с приказом о моем назначении ознакомился, сам еще их дела не смотрел.
— У нас проверка по плану.
— Ладно. Мне будет проще. Проверяйте.
Через три дня начальник ЦОТ вызывает меня к себе в кабинет. Там сидит председатель комиссии, принес акт проверки. Читаю его. Предложения: начальникам оперативных подразделений — по выговору, мне — замечание, начальнику ЦОТ — предупреждение.
Я спрашиваю у начальника комиссии:
— Вы что, больные? Я только 4 дня как назначен, а вы мне лепите взыскание за недостатки того периода, когда меня и духу здесь не было!
— Это будет решать начальник ГУБК. Вы же все-таки уже руководитель оперативных подразделений ЦОТ.
Ладно, думаю, генерал должен все-таки соображать, что только неделю назад мне звонил с этим назначением. Напоминать ему некорректно. Приходит Приказ ФТС по итогам проверки, читаю. Зря генералу не позвонил. Звоню:
— Товарищ генерал-лейтенант, как же так?! Мне взыскание по итогам проверки того периода, когда я еще не исполнял обязанности заместителя?
— Ну все-таки на период проверки вы уже исполняли. Вы не переживайте, к ближайшему празднику поощрим — отменим замечание, если у вас нормальные показатели будут…
Может потому я понимаю, зачем Климент Ефремович сдал наркомат Тимошенко с таким актом, что у меня был такой личный опыт?..
Конечно, совсем не потому Ворошилов поручил всем начальникам управлений наркомата Обороны составить доклады о недостатках в их управлениях и эти доклады были включены в Акт приема-сдачи, чтобы Тимошенко не боялся, что через неделю к нему приедет проверка и всё повесят на него. Кстати, когда современные деятели от истории критикуют Ворошилова за бардак в наркомате, они упускают именно эту «незаметную» деталь — в Акте доклады самих начальников управлений наркомата о недостатках в их управлениях. Начальники управлений сами себя распяли? Или все эти недостатки не их вина, а наркома? А может быть, там ничьей вины нет, просто даже новый танк из стен завода выходит еще сырым изделием, и недоработки, просчеты конструкторов выявляются только на полигоне? И даже не все на полигоне, при боевом применении еще вылезут. А тут — целая армия, наркомат. Наверно и конструкторов танков, самолетов, пушек нужно было по результатам полигонных испытаний первых образцов всех выгонять из КБ?!
Я же вижу в этом Акте всего лишь стремление Ворошилова дать возможность своему преемнику не терять время на выявление недостатков в работе наркомата, а сразу начать их устранять. Как минимум месяца два выигрыша во времени, которого было уже и так очень мало.
О том, как готовилась страна к войне в последний год, написано очень много. Так много, что этими завалами скрыта деятельность именно Семена Константиновича Тимошенко, о том, что он сделал конкретно на посту наркома всего за полгода, с мая по декабрь 1940 года, почти ничего и не написано, кроме общих фраз. И это связано не только с тем, как я подозреваю, что имя маршала рекомендовалось уже при министре Малиновском упоминать как можно реже. У Малиновского были причины ненавидеть Семена Константиновича, об этом будет дальше. Но еще деятельность Тимошенко и ее результаты совершенно не укладываются в концепцию, что Красная Армия в 41-м году не умела воевать и несла потери бóльшие, чем немцы. Тем, кто служил в Советской Армии при таких министрах как Малиновский, Гречко, Устинов, Соколов, Язов, полезно прочитать доклад начальника Генштаба К. А. Мерецкова на Совещании высшего руководящего состава РККА 23–31 декабря 1940 года. Как говорится, почувствуйте разницу…
Но мне сначала хочется немного о самом Кирилле Афанасьевиче Мерецкове. Арсен Беникович Мартиросян и Юрий Игнатьевич Мухин, сталинизды вы наши записные, за всё, что вы о Мерецкове насочиняли — вам даже не морды бить нужно, вас нужно в перьях и дёгте вывалять и голыми по улицам водить.
В 1957 году Кирилл Афанасьевич присутствовал, как член Центральной Ревизионной Комиссии на Пленуме по «антипартийной группе». Дорогой Никита Сергеевич кричал ему из президиума:
— Товарищ Мерецков, вы тоже сидели, встаньте, расскажите и заклеймите.
