Кирилл Афанасьевич даже в выступающие не записался. На следующем съезде Мерецкова вывели из кандидатов в члены ЦК. Маршала Советского Союза с дореволюционным партийным стажем. Не оправдал…
В 1962 году в 9-м номере «Военно-исторического журнала» была опубликована большая статья Мерецкова об Иерониме Уборевиче. Написана с придыханием по отношению к «жертве культа личности». Так же, как и в мемуарах Мерецкова «На службе народу». И всё бы ничего, но в мемуарах с таким же придыханием о Базилевиче, еще одной «жертве культа личности», Г. Д. Базилевич был командующим Московским военным округом, Мерецков — начальником штаба округа. Потом Базилевича сменил Уборевич. Уж такие оба они были грамотные и умные, что дальше некуда. Ага, оба с багажом юнкерских училищ грамотные перед Мерецковым, закончившим Военную Академию РККА. Да еще Кирилл Афанасьевич прошел школу Первой Конной. Чтобы буденновец на этих военспецов из лукошка Троцкого смотрел снизу вверх?! Станиславского сюда!
Учитывая то, что статья в 1962 году не связана ни с какой юбилейной датой, связанной с Уборевичем, зато связана с дикой антисталинской свистопляской, вновь набравшей обороты после 22-го съезда, имею право предполагать, что её Мерецкова очень настойчиво попросили написать. У Кирилла Афанасьевича было слабое место, на которое можно было надавить. Его самого начали гнобить сразу после смерти Сталина, отстранив от командования округом и переведя на должность помощника министра обороны по высшим учебным заведениям. Для человека уровня Мерецкова это оскорбительная должность. Но зато «слабое место» — сын. Нет, сын был таким, каким отец только гордиться может — геройским. Владимир Кириллович с 17 лет, с сентября 41-го, в армии, боевой путь начал командиром танкового взвода, до 1944 года — на передовой. Был откомандирован на учебу в Академию бронетанковых войск, после ее окончания — война с Японией, в составе передового отряда прорывал оборону японцев на фронте, которым отец командовал.
А в 1962 году Владимир Кириллович командовал дивизией в Шверине, в группе Советских войск в Германии. Открытый демарш отца поставил бы крест на дальнейшей службе сына. В 1989 году Владимир Кириллович вышел в отставку в звании генерал-полковника. Умер в 2020 году. Совсем недавно. Господа историки, занимающиеся изучением войны с финнами, а почему вам сын маршала Мерецкова был абсолютно неинтересен? Хоть бы кто из вас расспросил Владимира Кирилловича, всё-таки сын командующего главной ударной армией на той войне! Может быть потому, что вам сын Мерецкова рассказал бы нечто такое, что и Балаев, которого вы уже даже сумасшедшим называете (господин Исаев, вечно потное чудо, именно ты), давно уже написал, еще в книге о Ворошилове. Да еще всем мартиросянам, мухиным, прудниковым, кремлевым, мастурбирующим (извините, но это самое корректное в отношении их слово) на Берию, нужно «слегка» напрячься:
https://www.youtube.com/watch?v=AYoIFQjvLDU [актуальная ссылка]
А чтобы вы вообще прочувствовали и осознали, это интервью брал у В. К. Мерецкова… Баир Иренчеев. После этого у меня нет вообще печатных слов по отношению к этому финскому бизнесмену…
Если у вас кипит в груди кипяток «революционной сознательности» и вы поспешили обвинить за статью об Уборевиче Мерецкова в отсутствии «большевистской принципиальности», успокойтесь. Во-первых, далеко не факт что всё, содержащееся в этой статье, написано Кириллом Афанасьевичем. Вы сейчас живёте в подлое, но в другое время, и многие либо не знают, либо основательно уже забыли, насколько подлые времена в СССР наступили после 1953 года. А что такое из себя представляла в те годы советская журналистика — это просто песня! Я еще во втором классе учился, когда домой к нам пришли журналисты местной районной газеты «Рассвет», брать интервью у моей матери, телятницы-ударницы, потом большой рассказ о ней с этим интервью был опубликован в газете на весь разворот. Мы читали потом эту статью дома и изумлялись: надо же такое сочинить! Почти ни одного слова из того, что мать рассказывала.
Я сам уже будучи на практике в совхозе написал статью о бардаке в ветслужбе в краевую газету «Красное Знамя». Пришла газета с этой статьей… Вы думаете, перед тем, как ее переделать, у меня из редакции согласия спрашивали?
Тем более, по большому счету, если не считать дифирамбов в адрес «жертвы культа личности», в статье за подписью Мерецкова нет ничего, что он не сказал еще в 1938 году:
