«
Да, вернувшись из Испании, Кирилл Афанасьевич сразу «с парохода» оказался на совещании высшего командного состава РККА, на котором обсуждался раскрытый НКВД военный заговор. Сидел в зале и слушал выступления ораторов, клеймивших арестованных заговорщиков. Ораторы выходили к трибуне и говорили, что давно не доверяли и подозревали… Хохма в том, что сам нарком обороны Климент Ефремович Ворошилов, в своей речи сказал, что он лично… доверял и не подозревал. Якиру, например. И Уборевичу с Тухачевским, знал об их не очень выдающихся моральных качествах, но не думал, что они пойдут на прямое предательство. Но это Ворошилов. Честности и ума у Климента Ефремовича было несколько побольше, чем у некоторых. Если до вас сразу не дошло, поясню, а то ныне даже есть непонимающие, почему Сталин и Хрущеву доверял, хотя Никиту, конечно, Иосиф Виссарионович недолюбливал. И некоторые не понимают, как вдруг Хрущев оказался антисталинистом, хотя при жизни Сталина сам раздувал «культ личности». Так заговорщики, уважаемые непонимающие, себя не ведут так, чтобы их можно было подозревать и им не доверять. Наоборот даже. Если вам придется занимать какую-нибудь более-менее значительную руководящую должность, то будьте внимательными, от тех ваших подчиненных, которые с вами собачатся, вам никакой подлянки не грозит. Внимательней присматривайтесь именно к тем, кто всем своим поведением преданность демонстрирует.
Вызвали к трибуне Мерецкова. Кирилл Афанасьевич начал рассказывать об испанском опыте. А повестка совещания была несколько, мягко выражаясь, иной. Просто Кирилл Афанасьевич подумал, что от него, только что вернувшегося из Испании, хотят услышать именно про Испанию. Из зала начали выкрикивать особо «недоверчивые»:
— Чего ты нам про свою Испанию?! Ты скажи: доверял или нет Уборевичу!
Мерецков и вспылил:
— Я — доверял! Ничего за Уборевичем плохого не замечал!
Потом Кирилл Афанасьевич вспоминал:
