«Подпоручик Шапошников, назначенный командиром полуроты, довольно быстро сумел завоевать себе деловой авторитет. Из двадцати офицеров Туркестанского батальона только шестеро относились к числу молодых, остальные и по возрасту были значительно старше, и выслугу лет имели от десяти до двадцати лет, причем служили преимущественно в том же батальоне. Как вспоминает Борис Михайлович, по этой причине он и другие молодые офицеры „ходили в батальоне, как говорится, на цыпочках и, хотя по закону на офицерских собраниях имели право голоса, никогда его не подавали, слушая, что говорят старшие“. Зато в вопросах службы Шапошников был не из робких.
Уже через месяц после прибытия Шапошникова в роту, где он был назначен обучать молодых солдат, у него произошло столкновение с фельдфебелем роты Серым, состоявшим на сверхсрочной службе.
Фельдфебели, относившиеся к унтер-офицерскому составу, на котором лежало поддержание внутреннего порядка в подразделениях, в старой русской армии, как известно, были грозой не только для солдат. Иногда они не ставили ни в грош и младших офицеров роты, сплошь и рядом докладывая ротному командиру об ошибках полуротных.
И вот однажды, когда Шапошников пришел на занятия, он увидел, что солдаты делают ружейные приемы не по уставу. Спросил унтер-офицера, почему так делается. Отвечает: „Так приказал фельдфебель“. — „Позвать фельдфебеля Серого“. Когда тот пришел, Шапошников заставил его прочитать нужные параграфы устава, а затем спросил, понял ли он, как нужно делать. „Понял, — отвечает Серый, — только у нас иначе делается“. — „Так вот, фельдфебель Серый, запомни раз и навсегда, что нужно делать так, как написано в уставе, а кунштюки с винтовкой я и сам умею делать!“ Взяв в руки винтовку, подпоручик велел Серому командовать, а сам четко проделал прием по-уставному. „Ну а теперь смотри, как можно делать этот прием и иначе“. И он от ноги подбросил перед собой винтовку так, что она трижды перевернулась в вертикальном положении, затем быстро поймал ее у середины своей груди, закончив прием. „Видел, как можно делать? Но это не по уставу, и впредь не сметь отменять уставных требований“. „Посрамленный фельдфебель удалился, — заключает этот эпизод Борис Михайлович, — жаловался, наверное, ротному командиру, но больше не своевольничал“.»
«Зато в вопросах службы Шапошников был не из робких». Понятно, застроить фельдфебеля не каждый офицер сможет. Тут точно нужен железный характер. Даже стальной. Вот так еще с молодости выковывался характер будущего маршала, которому сам Сталин разрешал курить в своем присутствии. И больше никому из граждан СССР такой наглости не позволялось. Человек даже фельдфебелей не боялся — это вам о чем-то говорит?
