Я не вижу здесь смысла пересказывать материалы Совещания с высшим начальствующим составом РККА декабря 1940-го года. Там уже из одного доклада Мерецкова видно, что Тимошенко делал с армией. Фактически, мирная жизнь Красной Армии закончилась летом 1940 года, вплоть до 22-го июня 1941-го вся армия находилась в режиме постоянной боевой подготовки. Война и застала большинство наших соединений в летних лагерях.
Кстати, эти летние лагеря такими, как Мартиросян, разведчиками с продовольственного склада, трактуются, как преступное игнорирование приближения войны со стороны наших военных. Войска в летние лагеря отправили! В пионерские, что ли? Надо было войну встретить в местах постоянной дислокации, в казармах?
Для таких «военных», как Серик Беникович Мартиросян, поясняю, летние лагеря у военных — это не пионерский лагерь «Лотос» для детей работников сельского хозяйства Приморского края. Военные в летние лагеря уходят не для отдыха от напряженной зимней учебы в казармах, а для боевой учебы в обстановке, максимально приближенной к боевой в летнее время. И не с туристическими рюкзаками, а со всей боевой техникой, с боезапасом. Войсковую часть, находящуюся в летнем лагере, уже не нужно приводить в боевую готовность. Она и так находится в состоянии повышенной боеготовности.
А большинство частей приграничных округов встретили войну в летних лагерях. Картина маслом, как говорится…
Тем более, материалы данного Совещания камня на камне не оставляют от сочиненной белиберды насчет того, что командование РККА, в частности, Г. К. Жуков, не учитывали опыт войны Германии с Францией. Насчет того, что на подготовленных аналитических материалах Генштаба о действиях вермахта во Франции, Жуков начертал резолюцию «Мне это не нужно», кажется, что это какой-то глупый анекдот, потому что реальный Жуков говорил на совещании совсем другое:
