То же самое касается Жукова и Павлова. Особенно Жукова. Его собственная карьера чем-то не устраивала? Хотел стать начальником Генштаба в Рейхе вместо Гальдера? Элементарно причин не было ни у Тимошенко, ни у Жукова участвовать в каких-то заговорах. Не только карьерой не обижены, но еще и в зените славы, герои. Они мечтали стать не героями, а полководцами разгромленной армии? Мартиросян с Мухиным, вы реальные придурки. Или, что вернее, негодяи.
Но Павлов же после ареста на допросе говорил, как они с Мерецковым насчет немцев: нам при них хуже не будет?! И много наговорил такого, что его можно к Тухачевскому прислонить. Так почему же тогда Балаев его не считает заговорщиком? И Мерецкова тоже.
Я вам, господа Мартиросян, Мухин и Козинкин, отвечу, почему я его заговорщиком не считаю, а вы считаете. Потому что вы придурки или негодяи. Или то и другое. Мартиросян в личной переписке поставил мне в упрёк, что я в себе следователя не изжил, поэтому не вполне объективен. Наверно, он в себе следователя изжил, хотя везде рисуется, что служил в КГБ. Интересно только — кем, если о следственной работе никакого представления не имеет? Оперативником? Так оперативник еще какое представление об этой работе имеет! Арсен Беникович, так кем вы в КГБ служили? В таком секретном подразделении о котором даже говорить нельзя? Наверно, в «Альфе»… Не-а, альфовцы вообще-то, бывшие, не скрывают своего места службы, многие из них на публике даже рассказывают, как она проходила. А вы, судя по той глубокомысленной чуши, которую пишете о разведке, служили в таком подразделении КГБ (если вообще в КГБ служили), о котором знатоку разведок даже упоминать опасно. Уж не на вещевом ли складе, Арсенушка?
Так вот, спецы по разведкам, в приговоре Павлову о заговоре нет ни одного слова, там только: трусость, паникерство, бездействие власти. А на допросах он мог что угодно говорить, но чего нет в приговоре — в том не виновен. И не надо за Сталина выдумывать, как вы это делаете, будто Иосиф Виссарионович боялся, что если в армии узнают об измене Павлова и компании, то красноармейцы перестанут командирам доверять. Приказ за подписью Сталина по Павлову прочитайте, там видно чего Иосиф Виссарионович боялся. Это вы считаете, что красноармейцы для него были быдлом, которым доверять нельзя.
Но, как не изживший из себя следователя, я для тебя, разведчика с вещевого склада, довожу, что если гражданин попадается с поличным за совершением преступления небольшой тяжести, то у него один интерес — чтобы следствие быстрее закончилось, было как можно меньше нервотрепки с допросами, очными ставками, следственными экспериментами, ему интересно поскорее в суд, получить приговор и уехать из тюрьмы в лагерь отсиживать срок. В лагере легче, чем в тюрьме. И приговор при чистосердечном будет легче.
Если же взяли на преступлении с подрасстрельной статьей, то всё происходит ровно наоборот. Тут уж надо тянуть время, тут выбора между тюрьмой и лагерем нет, выбор только между тюремной камерой и расстрельной стенкой. Тем более, если преступник трус. Он за каждый прожитый лишний день будет цепляться, как за соломинку — вдруг что-нибудь произойдет чудесно-спасительное для него. Например, Гитлер победит, как в случае с Павловым. Поэтому подследственный будет выдумывать черт знает что, только бы время следствия продлить. Павлов не единственный такой, между прочим. Военные трибуналы тех лет были завалены делами о немецких шпионах из числа бывших красноармейцев, заброшенных в наш тыл. Как только в тылу заградотряд ловил дезертира с поличным, т. е., без оружия сбежавшего с передовой, так этот дезертир начинал сочинять, что его немцы завербовали, потому что с дезертиром разговор короткий — сразу к стенке. А со шпионом — следствие.
Так же взятые за участие в заговорах троцкисты в 37-м себя вели, они путали и затягивали следствие, сочиняя об участии в их заговорщицкой деятельности совершенно непричастных к этому людей. Терять то все-равно было нечего, но зато появлялась соломинка.
Павлова и его штаб взяли с поличным на дезертирстве. Они бросили войска и смылись в глубокий тыл. Состав преступления налицо, расследовать особо и нечего было. И наказание за это преступление — расстрел, другого УК РСФСР не предусматривал. Понимаете, зачем это генеральское тело начало рассказывать следователю, что они с Мерецковым, который перед самой войной проверял округ, мечтали о том, что им и при немцах зашибись жизнь будет? Только почему-то само от немцев из Минска в Могилев убежало.
