А 15 мая операция была прекращена, хотя Тимошенко разрешил ее продолжать, как уже мы прочитали у Баграмяна. Ага. Потому что успеха в ней войска 9-й армии не достигли. И, одновременно, все участники событий упрекают Семена Константиновича в том, что он поздно принял решение о вводе в прорыв подвижных соединений, нужно было делать это еще чуть ли не 14 мая, а решение принято только 17-го. Хотя, более, чем очевидно, что ввод в прорыв подвижных соединение даже 17 мая точно привел бы к полномасштабной катастрофе (их и 17 мая не успели ввести, к счастью), не отделались бы тем, чем отделались тогда.
Иван Христофорович вину за действия Южного фронта самокритично возложил на штаб направления, мол, операторы прозевали ситуацию. Самокритично, конечно, только штаб направления был, одновременно, еще раз напомню, штабом Юго-Западного фронта, операторы были заняты непосредственно подготовкой наступления фронта и потом оно уже шло, некогда было отвлекаться еще и на Южный фронт. Тем более, что…
У меня были в жизни аналогичные ситуации. Они, уверен, были у всех, кто занимал руководящие должности.
В 2010 году я получил назначение заместителем начальника Тверской таможни по правоохранительной деятельности, через пару дней, ознакомившись с делами, собрал личный состав оперативно-розыскного отдела и объявил им, чтобы все они, за исключением недавно принятого на службу парня, готовились на выход с вещами, к увольнению. Я не только работать с ними не желаю, но даже видеть их не хочу.
В тот же день ко мне пришел на прием сотрудник ФСБ, курировавший таможню, с просьбой пока не спешить недели две, не срывать им операцию. Что там за операция была — мне не надо было объяснять. Через две недели заместителя начальника оперативно-розыскного отдела повязали на взятке. Начались следственные действия, дело вело следствие УФСБ, с обысками в кабинетах отдела.
Сидим с начальником таможни в его кабинете, он тоже недавно был назначен, ждем, когда обыск завершится и следователь расскажет о результатах. Заходят в кабинет следователь и заместитель начальника УФСБ. Следователь докладывает, что в кабинете оперативно-розыскного отдела, в шкафу для одежды, обнаружены два мешка с секретными и совершенно секретными делами и документами, которые числятся в отделе защиты государственной тайны таможни, как уничтоженные.
Всё. Таможню можно было закрывать на лопату. Нарушение в области защиты гос. тайны настолько вопиющее, что лишаются допуска к гос. тайне начальник таможни, как ответственный за защиту, я, его заместитель и непосредственный руководитель начальника оперативно-розыскного отдела, начальник ОЗГТ (отдела защиты гос. тайны), все оперативники, у таможни отзывается лицензия. Следователь сразу и заявил, что будет выносить такое представление.
Тут его осадил заместитель начальника УФСБ: не гони коней, ты бы сам мог догадаться о наличии такого нарушения? У кого могла возникнуть мысль, что люди, проходившие ВВК, психиатра, в том числе, способны на такое?
Вызвали в кабинет начальника оперативно-розыскного отдела. Вопрос ему: «Объясни нам, почему вы, вместо того, чтобы забросить в шредер и сжечь документы, уже списанные по актам к уничтожению, годами (4 года!) их складывали в мешки и рассовывали в шкафы с одеждой?». Стоит, красный, как рак, и молчит. А что тут объяснишь?
Как Тимошенко, Баграмян, их штаб могли подозревать, что грамотный во всех отношениях командующий Южным фронтом Малиновский, а начальником штаба у него тоже грамотный во всех отношениях Антонов, получив приказ Командующего направлением копать окопы, готовить оборону 9-й и 57-й армиям, потому что находятся эти две армии как раз в самом удобном для немцев месте подрезать Барвенковский выступ, а прямо перед ними — Краматорск, а там танковая группа Клейста, инструмент для этого подрезания, вместо этого будут снимать оттуда дивизии и штурмовать какие-то Маяки, истощив в этих атаках и так уже ими же ослабленные силы 9-й армии?
У меня только одна версия. Те мои подчиненные (недолго они ими были) вместо работы думали только о том, где бы и как бы прибавку к должностному окладу «заработать», если уж получили удостоверения и пистолеты. А Родиона Малиновского именно тогда, судя по всему, настигла большая и светлая любовь к смазливой и молоденькой вольнонаемной из банно-прачечного отряда. Не до дел фронта ему было, чувства с головой накрыли, а подчиненные, пользуясь ранением комфронтом стрелой Амура, пошли вразнос, каждый сам себе стратег стал…
А дальше начинается эпическая история о том, как Баграмян уговаривал С. К. Тимошенко прекратить наступление и всеми силами обрушиться на прорвавшегося у Изюма врага. Когда же Семен Константинович его не послушался, и не прекратил наступление, всеми силами не обрушился на прорвавшегося врага, да еще и Сталину сказал, что нет необходимости отменять наступление, Баграмян побежал к члену Военного Совета фронта Хрущеву:
