Берется закрутка, палка с прибитой к ней петлей из стального тросика, с этой закруткой заходишь в загон к хрякам. А это — почти дикие животные с клыками как у диких секачей, и они тебе не рады. Закрутку накидываешь, изловчившись, на верхнюю челюсть кабана, который угрожающе идет на тебя с разинутой пастью, и потом начинаешь ее быстро-быстро закручивать, чтобы кабану так больно стало, что его от боли парализует. И толстой иглой — в угол глаза, там — кровеносная лакуна, набираешь в пробирку кровь. И потом, раскрутив закрутку, нужно часто успеть увернуться от кабаньих клыков. В первый раз и мужику страшно. Потом как-то привыкаешь.
Вообще, работа ветеринара физически очень тяжелая. В клинике кошек и собачек, даже по вызовам к коровам — женщина в состоянии. В совхозе, в большом хозяйстве, где тысячи животных — нет. Не сможет женщина, физически не сможет. Исключения могут быть, но это только исключения, как и в истребительной авиации.
Та работа ветеринара, которая показана в книгах Джеймса Хэрриота, которую он описывал, как тяжелую — это курорт, а не работа по сравнению с совхозным ветеринаром…
У молодых читателей, наверняка, возникнет один вопрос, мысль о котором даже не мелькнет в головах подавляющего числа моих сверстников, особенно у тех, кто пеняет нынешнему молодому поколению насчет образованности, потребительства и прочих пороках буржуазного воспитания, противопоставляя ему самих себя, получивших лучшее в мире образование и воспитанных советской школой, пионерией и комсомолом.
Когда 29 октября и 19 мая личные страницы моих ровесников в соцсетях наполняются поздравлениями друг друга с днями комсомола и пионерии, особенно забавно это читать у моих бывших одноклассников, таких, как Александр Рипка (уж извини, Саня, я тебе потом напомню кое-что из твоего школьного детства), наши дети вправе нам задать вопрос: извините, папы-мамы, а как вы, получившие такое образование и такое советское воспитание, допустили всё, что произошло со страной? Почему вы, как стадо обезумевших бандерлогов, побежали в «свободный рынок», затаптывая по пути друг друга? Чему только вас учили на уроках обществоведения в школах, на кафедрах марксизма-ленинизма в университетах и институтах, знаниями которого вы ныне гордитесь перед юношеством?
Ведь то, что я описал о творившемся в совхозе, где я проходил производственную практику (и это в одном из самых сильных хозяйств края), происходило на глазах воспитанных пионерией и комсомолом. На глазах этих воспитанных хозяйство некомпетентным руководством неуклонно тащилось к банкротству и ни один воспитанный пионерией и комсомолом даже не пробовал подавать голос возмущения. Точнее, дома у себя на кухнях подавали некоторые. Только в присутствии близких родственников, и то боялись даже, что родственники начальству о недовольстве настучат.
Теперь вы возмущаетесь Ельцин-центром и проклинаете всероссийского Плохиша, реформы которого разрушили вашу счастливую (в ваших фантазиях о прошлом, конечно) жизнь. Неужто нынешние 18–30-летние проголосовали на выборах первого Президента России за Ельцина и это они давились в очередях за ваучерами в сельсоветах, мечтая, что теперь у каждого из них будет по «Волге», а в перспективе — по «Бентли»? Обманули вас Ельцин с Гайдаром? Граждане, вас не обманули, вас, получивших лучшее в мире образование и советское воспитание, кинули, как позорных лохов. Более того, я уверен, что ни Ельцин, ни Гайдар, ни вся эта шобла с Чубайсом, не ожидали, к чему приведут их реформы, они, уверен, сами были в шоке от произошедшего. И не спешите пока меня записывать в их адвокаты.
Юрий Дмитриевич Черниченко. Известный журналист периода Перестройки. Филолог по образованию, никогда не работавший, разумеется, в сельском хозяйстве, как только включишь телевизор, как только там про село — обязательно его рожа. Почти в каждом номере газеты «Сельская жизнь» — его статья. С критикой совхозно-колхозной системы. Да он сам стоял на плечах «атлантов» — целой своры тех, кого называют писателями-деревенщиками, исходившими тоской по крестьянину, который Русь кормил. Вот был такой тип людей, которые жили на земле, могли сесть на поле голым задом и по реакции задницы точно определить время пахоты и сева, но потом — раскулачивание и коллективизация, крепкого хозяина ликвидировали, осталась пьющая голытьба, которая уже в борозду голым задом не садилась, пропал крестьянин, кормивший Русь хлебом и мясом.
