Напомнить, как на эту шизофреничную дурь реагировало сельское население, потомки коммунаров и колхозников, еще только в большинстве своем имевших начальное образование, в большинстве своем — в церковно-приходских школах? Да смотрели телевизор, читали газеты и восхищались смелостью и умом журналиста Черниченко, как он правду-матку режет о крестьянине-кормильце. Понятное дело, Черниченко же превозносил крестьянина, а мы жили на селе и работали на земле — мы крестьяне, он же про нас. Про кого-кого? Какое образование нужно было иметь, чтобы не понимать, раз большевики крестьянство уничтожили, то Черниченко не про вас, как про кормильцев Руси, рассказывал? Вы, живущие в 80-е на селе и работавшие на земле — это, исходя из элементарной логики, пьющая голытьба, сменившая крепкого хозяина.
Одновременно, этот журналистишка, беря интервью у директоров совхозов, председателей колхозов, простых комбайнеров и трактористов, доводил до зрителей телевизора мысль, что стоит только крестьянину дать волю и свободу самому решать, когда сеять и что сажать, так он вновь страну накормит, как это было в благословенные доколхозные времена. А почти все интервью начинал с того, что большевики уничтожили крестьянина.
Это было какое-то натуральное безумие среди получивших самое лучшее образование и воспитанных пионерией и комсомолом. Когда я уже работал главным ветврачом совхоза, мой водитель, парень, недавно отслуживший в армии, успевший жениться и обзавестись своим хозяйством, в первой нашей дальней поездке в межрайонную ветеринарную лабораторию, тоже рассказывал мне, как коммунисты уничтожили крестьянина и мечтал стать фермером, самому хозяйствовать, как его деды, уссурийские казаки. Я его страстный монолог оборвал:
— Саня, ты свою свинью накормил коровьим комбикормом…
Дальше ехали молча.
Ни один тракторист, тем более директор совхоза, председатель колхоза, не спросил у журналиста Черниченко:
— Ты хоть понимаешь, что кормящего Русь крестьянина было 90% от населения Руси (как он кормил — это тоже вопрос), а сегодня на селе живет 25% населения и половина его в сельскохозяйственном производстве не задействована?..
23 мая, 2024 https://p-balaev.livejournal.com/2024/05/23/
…Улицу Молодежную в моем селе построили в самом конце 60-х годов. Всю — с нуля. Причем, она была в центре села, между улицами Ленинской и Школьной. До войны там стояли домишки первых поселенцев, основателей колхоза, но после войны люди начали активно строиться, эти домики, однокомнатные в большинстве, снесли, материалы использовали для возведения сараев при новых домах, на месте остался пустырь. Новые дома строили уже на новом месте, планировали дворы и приусадебные участки просторней. И вот на этом пустыре ПМК (Передвижная механизированная колонна) для совхоза выстроила новую улицу из полсотни домов. Планировалось, что в этих домах квартиры будут выделять молодым семьям. Но что-то пошло не так. Местные молодожены категорически не желали получать там квартиры. Люди привыкли к другим условиям жизни и ухудшать их не горели желанием. О том, как заметно ухудшились жилищные условия, и, вообще, условия жизни на селе после Сталина — позже. А заселили дома на улице Молодежной переселенцами из Украины, которых заманивали в Приморский край высокими заработками — дальневосточный коэффициент. Правда, вербовщики не всё говорили про заработки, поэтому приехавшие поселенцы, отработав положенные три года — условие для получения «подъемных», почти все уезжали, вместо них приезжали новые жертвы соблазна заработками, и тоже почти все уезжали. Естественно, квартиры, сменяющие нескольких хозяев, принимали постепенно вид, близкий к халупам. Еще в этих двухквартирных домах на Молодежной выделялись квартиры для приезжающих работать по распределению в с. Ленинское молодых учителей.
В самом конце августа меня, после работы на ферме, кто-то из жителей этой улицы попросил посмотреть личную корову. Уже заметно темнело, почти сумерки были, когда я возвращался домой по Молодежной. В квартире одного из домов были открыты настежь двери и окна, из которых валил черный дым, а на крыльце стояли две барышни, даже в сумерках было видно — растерянно-испуганные. Мне стало интересно, тем более — две барышни, а я молодой и неженатый. Зашел к ним во двор:
— Девушки, вы что, дом подожгли?
