Мне всегда доставляли удовольствие занятия спортом, а здесь, в Блоке, было все, о чем можно только мечтать. И даже больше. Еще одна беговая дорожка — поменьше, — как будто одной недостаточно. Всевозможные тренажеры, боулинг, зал для тенниса и бадминтона, классический зал для занятий гимнастикой, а также шкаф с битами, клюшками, мячами всех размеров. В добавление к этому несколько небольших залов: для аэробики, танцев, йоги, фехтования. И конечно, бассейн.
От такой роскоши у меня слюнки потекли. Вокруг нас все занимались спортом: прыгали в длину и в высоту, бросали диск, играли в бадминтон, теннис, волейбол. Мы осторожно заглядывали в комнаты, где женщины играли в сквош, группа одетых в белое людей занималась дзюдо, несколько людей танцевали какой-то африканский танец, один мужчина упражнялся в тай-чи, женщина прыгала на месте под руководством тренера, которая, увидев нас, жестом пригласила присоединиться. Но мы показали на нашу неподходящую одежду и покачали головами. Закрыв дверь, мы с Эльсой прошли дальше в тренажерный зал. Там было свежо и прохладно, играла энергичная музыка, под которую тренировалось человек шесть. Никто не обратил на нас внимания: все были полностью сосредоточены на выполнении упражнений. Тренажеры были современными и в хорошем состоянии.
— Я не понимаю, — пробормотала Эльса, когда мы проходили мимо новеньких блестящих тренажеров.
— Чего? — спросила я.
— Вся эта роскошь! Сколько она стоит налогоплательщикам!
— Да? — скорее удивилась, чем возмутилась я. — Ты права, мы дорого обходимся государству.
— Вот именно. Только зачем все это?
Я ничего не ответила. Не потому, что мне нечего было сказать, а потому, что мое внимание привлек мужчина на тренажере, который, тяжело дыша, подтягивал к груди груз. Лицо, руки и ноги у него были покрыты фурункулами, наполненными черной и красной жидкостью. Самые большие были размером с лист березы. Некоторые полопались, и из них сочилась сукровица. Это было невероятно отталкивающее зрелище. Я сразу подумала о саркоме Калоши[2], которую мне приходилось видеть у больных СПИДом: в юности я подрабатывала в больнице и немало повидала. Проходя мимо, я украдкой кинула взгляд на груз: он поднимал одной силой ножных мышц сто девяносто килограмм — неплохо для мужчины за шестьдесят. Чем бы он ни был болен, вряд ли это СПИД.
Эльса, которая ничего не заметила, тем временем продолжала:
— Мы похожи на поросят, которых откармливают к празднику. Или на рождественскую индейку. С одной только разницей: ни индейка, ни поросята не подозревают о предстоящей им участи.
Я рассмеялась и сказала:
— Эльса, ты ничуть не изменилась.
— Да?
— Помнишь, как мы с классом ездили в зоопарк?
— Ага… а что?
— Ты безумно расстроилась, увидев всех этих бедных зверей за решеткой: лис, слонов. И птиц, которые не могли свободно летать в тесных клетках. Ты, наверное, единственная из нас поняла тогда, что все это ненормально. Помнишь? Помнишь, что ты тогда сделала?
— Выпустила их? Что-то не припоминаю.
— Каждый раз, когда ты видела сотрудника зоопарка, — сказала я, — ты подбегала к ним сзади и громко кричала: «Гестапо!» Помнишь?
Она фыркнула:
— Да, теперь вспомнила. А ты помнишь, как ты и Лотта…
Так, вспоминая детство, мы прошли дальше по коридору и вышли в прилегающий к бассейну холл, где в нос ударил знакомый запах хлорки. Эти разговоры меня успокоили, они отвлекали от ужасных мыслей, которые упрямо гнездились в моей голове.
У нас не было купальников, но Эльса вспомнила, что здесь их дают напрокат, и мы спросили сотрудника, к кому можно обратиться. Он указал на шкаф, где были разложены по размерам плавки, купальники и бикини. Рядом стояла корзина с чистыми полотенцами.
— Берите, что хотите, — сказал смотритель, — а потом положите в корзину в раздевалке. Там есть одна для купальников и одна для полотенец. Удобно, правда? — улыбнулся он.
Мы поблагодарили, взяли понравившиеся купальники и направились в раздевалку. Раздевшись и завернувшись в полотенца, прошли в душ.
Народа в душе было совсем немного. Но то, что мы там увидели, изрядно подпортило нам настроение. У трех из шести обнаженных женщин на коже были такие же нарывы, как у мужчины на тренажере. У многих были шрамы от операций, главным образом на животе. У двоих опухли лодыжки, и они с трудом передвигались, опираясь на стены. И при этом жадно ловили воздух ртом, словно никак не могли надышаться.
Мы с Эльсой замерли на пороге, вцепившись в полотенца, не в силах сделать ни шагу. Женщины повернулись к нам и поздоровались, кроме одной, которой трудно было дышать, — она только кивнула, цепляясь за стену.
Эльса пришла в себя первой. Она решительно сняла полотенце, повесила на крюк и шагнула под душ. Механически я последовала ее примеру. Надев купальники, мы вышли к бассейну. Вообще-то их было целых четыре: один большой, пятьдесят метров в длину, один глубокий, с трамплином, и два маленьких, с джакузи. Но ни одного лягушатника.
