Выставочный зал выглядел, как обычно выглядят залы в музеях и частных галереях: просторный, светлый, с паркетным полом, высоким потолком и белыми стенами, с одним только отличием — в нем искусственное освещение, симулирующее дневной свет, было включено круглые сутки. Майкен в основном занималась живописью, поэтому ее выставка состояла из картин — ярких, образных и фантазийных. Но в одном конце зала, залитого светом, стена была выкрашена в черный цвет. В стене был проем, завешенный черной тканью. Над проемом крупными буквами написано «Здесь».
Подходя ближе, мы услышали слабые голоса, доносящиеся из-за занавеса. Это было больше похоже на шепот, медитативный, успокаивающий, влекущий, я поддалась искушению, подошла к проему, отогнула ткань и заглянула внутрь, где меня встретила кромешная тьма. Тогда я вошла в проем и с минуту ждала, пока глаза привыкнут к темноте и начнут что-то различать. Наконец я разглядела слабый синий свет где-то вдалеке и осторожно пошла прямо на него. Подходя ближе, я поняла, что шепчутся два голоса, а может быть, даже три — они словно шли со всех сторон, перебивали и заглушали друг друга, они были оживленными, но не агрессивными и не раздраженными. Невозможно было разобрать слова, но мне показалось, что они зовут меня — не лично меня, конечно, но меня вместе со всеми другими посетителями. Я шла и шла навстречу свету и голосам. Пол подо мной был мягким, словно покрытым паласом: я не слышала своих шагов. Я по-прежнему ничего не различала, кроме слабого света вдалеке: вокруг меня была сплошная темнота, и ощущение было такое, словно я — в туннеле. Вскоре мне показалось, что я там не одна: вокруг меня как будто были другие люди, я слышала их дыхание, чувствовала их тепло, но никого не видела.
Голоса всё усиливались. Нет, не они говорили громче, просто я теперь была ближе. Скоро эти мягкие, шепчущие голоса окружили меня со всех сторон. Они были мужскими, женскими и даже детскими — высокими и звонкими. И все эти голоса пытались что-то сказать.
Синий свет впереди усиливался по мере моего приближения, и мне показалось, что воздух стал как-то прохладнее. Нет, мне не было холодно, просто прохладно. Запахло влажной землей, словно я была в пещере. Пройдя еще немного, я услышала сквозь шепот звук падающих капель и эхо чьих-то приближающихся или удаляющихся шагов. Все это — звуки, темнота, запахи, прохлада — успокаивало, отвлекало, зачаровывало, и я почувствовала, что даже сердце в груди стало биться слабее, а мышцы шеи и плеч расслабились, все движения замедлились. Даже шаги стали как-то короче и мягче, словно я не шла, а скользила по полу. Я чувствовала себя такой спокойной и расслабленной, что, казалось, даже мозг расслабился и безвольно лег на дно черепа; впервые в жизни мне казалось, что я ощущаю тяжесть мозга. Он больше не думал, не размышлял, не анализировал, единственное, что еще оставалось в его власти, — мои шаги и мои органы чувств, и готова поклясться — никогда последние не были так обострены, как в тот момент. И в этом расслабленном, но таком ясном и таком восприимчивом состоянии я вошла в овальный зал с высокими узкими стеклянными панно на черных стенах и мраморным полом, о который звонко застучали мои каблуки. Здесь были другие люди. Это их шаги и дыхание я слышала сквозь шепот и падающие капли.
Люди были похожи на темные тени, двигавшиеся, словно в трансе. Звук падающих капель стал сильнее, голоса, как и прежде, то удалялись, то приближались, голоса взрослых и детей, мужчин и женщин — и слов по-прежнему нельзя было разобрать. Здесь тоже было темно, но стеклянные панно, раскрашенные во все оттенки синего, были подсвечены изнутри, и в слабом свете, исходящем от них, я увидела фигуры, медленно передвигающиеся по залу вокруг странного круглого камня размером со среднюю собаку. И откуда-то сверху с определенными интервалами — наверно, каждую пятую или седьмую секунду — падала капля воды прямо в выдолбленную ямку в камне. Оттуда вода стекала вниз по камню в черный круглый поддон.
Я стояла и смотрела, как вода капает в ямку и стекает оттуда ровными прозрачными струйками, как вдруг почувствовала тепло, исходящее от другого человека. Подняв глаза, я увидела рядом с собой Майкен. Она молча кивнула мне, я кивнула в ответ. Белки ее глаз казались неестественно белыми в свете картин, а седые волосы мягко серебрились в темноте и казались удивительно шелковистыми. Я не удержалась, подняла руку и легонько провела кончиками пальцев по ее волосам — они и правда были очень мягкими — и по спине вниз вдоль позвоночника. Опомнившись, я отняла руку.
И внезапно почувствовала, как кто-то — не Майкен, а кто-то, стоящий у меня за спиной, — проводит кончиками пальцев по моим волосам, шее, спине вдоль позвоночника вниз и убирает руку. Я обернулась, но слишком медленно, я не успела разглядеть, кто это был, только услышала эхо удалявшихся в темноте шагов.
