Некоторые словечки и выражения, которые иногда вылетали из ротиков этих созданий, никак не сочетаются с представлениями людей о высоко развитой цивилизации и древней культуре. Они больше подходят портовым грузчикам и спившимся офицерам из захолустного гарнизона. "Вы матом уже не ругаетесь – вы на нем разговариваете!" – часто ругал мальчишек старый Карпинус, хозяин гостиницы и папин друг. А его жена охала и хваталась за голову руками, услышав очередной перл типа: "обурел в корягу". А детки только недоуменно хлопали на них ресницами: "А мы ничего такого и не говорили". Марие приходилось их наказывать, когда веселье становилось слишком опасным. А сколько труда девушка положила на то, чтобы объяснить детям, как гадко и некрасиво звучит брань. И что не все, что говорят взрослые мужчины, (особенно когда ловят в лесу бандита) надо повторять.
У Дины вдруг выявилась жуткая страсть к мелким пакостям. И еще странная осведомленность о некоторых аспектах отношений между людьми. Хильда отличалась обостренным чувством справедливости и иногда довольно сильно, порой до крови, колотила брата и его друга. Вася иногда становился чересчур прижимистым, даже с Диной. Дети были в чем-то не погодам развитыми, знали много такого, чем только начинают интересоваться в двенадцать или тринадцать лет, а в чем-то удивительно инфантильными.
А родители!
Динина мама, например, не видела ничего предосудительного в том, что дочь регулярно вовлекается в бурные мамины романы – носит записки кавалерам, обсуждает с мамой и ее подругами достоинства маминых ухажеров, даже те, о которых девочкам знать не полагается:
– Что естественно, то не безобразно.
А папа Ника спокойно смотрит на то, что его сын с другом бесконтрольно слоняются по лесу, где попадают в разные неприятные истории:
– Им каждая сосна – стена, каждый кусток – закуток. Никакие стены не защитят их лучше.
Он очень сердился, когда ему напоминали о том, что маленький Ник нуждается в присмотре. Что это ненормально, когда десятилетний мальчик неделями живет один в доме. И о том, что ребенку нужна женская ласка. Глаза мужчины становились сразу такими холодными и колючими:
– У него уже была мама. Хватит!
Учительницу очень беспокоило то, как папа объяснил сыну ее отсутствие. Девушке казалось, что слишком жестоко говорить такому маленькому ребенку: "Твоя мать – кукушка!", даже если это правда.
– Во-первых, – отвечал ей мужчина, – нельзя обманывать маленьких, правду он все равно узнает, во-вторых, Ник уже не нуждается в глупых отговорках.
Будь это любая другая женщина или девица, он бы просто грубо осадил ее: "Не ваше дело!". Но взрослый никс чувствовал, что не из простого любопытства эта девушка пытается вникнуть во все эти семейные сложности. Он и сам чувствовал: что-то у них не так. Старший Ник просто объяснял ситуацию со своей точки зрения. Оба – папа и учительница хотели мальчику только добра. Но девушка считала его маленьким ребенком, на которого очень рано выплескивать всю грязь взрослых отношений, рано обрушивать взрослые проблемы. Отец утверждал, что это вполне взрослый и самостоятельный юноша, который уже два года обходится без нянек. А мамы не было. И никак не удавалось им договориться.
Бедная учительница порой не могла понять, с кем тяжелее общаться: с детьми, которые не вписываются в классические учебники, или с родителями, которых согласно официальной науке не бывает. И которые так умело прячут свою любовь к детям за маской беспечности или чрезмерной строгости. А дети думают, что их не любят, и делают глупости.
Мальчишки хулиганили. Ник прыгал с парохода на "слабо" и однажды чем-то поранился. Ранка была не опасная и даже быстро зажила. Но папа и дядя сильно поругали, и Мария Ивановна очень сердилась. Ганька издевался над городской сплетницей и потешался над американскими туристами. А Вася продал одной дамочке из Чикаго камень с дырочкой по цене настоящего колдовского талисмана.
Однажды Ник и Ганька сильно поссорились. Как водиться в таких случаях, все началось из-за какого-то пустяка. Слово за слово – и вот уже друзья пошли в разные стороны. Мальчики страдали в разлуке, мучились от одиночества, от невысказанных слов. Но сказать "прости, друг!" никто не решался. Все будто по-прежнему, но, оказывается, одному не весело даже в родном лесу. И скучно, как в городе у родственников. Отец Ника сильно переживал за сына, но не знал, чем помочь ему.
Мама Ганьки все же сумела поговорить с сыном, но уговорить его пойти на мировую так и не смогла.
И тогда Мария Ивановна на очередной прогулке с детьми рассказала одну историю.