Улыбнувшись, Аня посмотрела на Василису:
— Собственно, вот и всё. Теперь ты знаешь детали и можешь сделать правильные выводы.
— Ань, то, что ты рассказала, это ужасно, — наконец заговорила Гущина, посмотрев туда, где отдыхал Рустам. — Глядя на него, на вас, я бы никогда не подумала, что в вашей жизни произошли такие страшные события.
— Это всё благодаря брату. Да, он может быть вспыльчивым. Его самостоятельность, порой, бесит, но, если бы не Рус, не знаю, что бы со мной стало.
— Чувствую себя полной идиоткой, — виновато потупилась Василиса.
— Всё хорошо, — коснулась её руки Аня. — Главное, что все детали встали на своё место и картинка собралась целиком. Рустам всегда говорит, что сначала нужно спрашивать у первоисточника и только потом заниматься мозготрахом. Прости. — Она состроила рожицу. — Прямая цитата.
Василиса согласно кивнула. Именно так он и поступил, когда увидел видеоролик с Дэном: не упрекнул, не назвал распутной извращенкой, которая не против снять на камеру любовные утехи — ведь только это и приходило на ум первым делом — а просто поддержал и более того: решил проблему на следующее же утро.
— Как думаешь, Рустам простит меня? — спросила Вася, в надежде подняв глаза на Аню.
Вопрос сквозил раскаянием.
— Куда он денется!
— Я бы на вашем месте спросил у первоисточника.
И они, как внезапно пойманные с поличным заговорщики, растерянно посмотрели в гостиную.
— Я вас оставлю, — прошептала Аня, вслух же громко произнесла: — У меня телефон разрядился. Пойду поищу зарядку.
— Пяти минут нам хватит, Шерлок, — улыбнулся Рустам и не спеша сел.
Когда, пройдя к дивану, Василиса опустилась рядом, Рус произнёс:
— Жалость — это то, что мне нужно меньше всего.
— Рустам…
Их взгляды встретились, а спустя секунды, коснувшись бледной щеки, Василиса приникла к его сухим губам.
— С пятью минутами я погорячился, наверное, — выдохнул Тедеев, по-прежнему не двигаясь с места.
Сдержанность, лёгкая, но заметная холодность — она не только ощущала, она видела их невооружённым глазом.
— Прости, что не стала слушать в понедельник, — проговорила виновато Гущина. — Даже шанса не дала.
Тишина. Уровень неловкости рос в геометрической прогрессии. Слова путались — никакой логики. После того, что узнала…
— Те фото, и ранний визит в субботу, и то, что вы правда не похожи… Боже, я такая дура, Рустам!
— А вот теперь погорячилась ты: мы же разговариваем.
— Ты обижаешься?
— Я ж не красна девица, — улыбнулся он.
Во взгляде увидела нежность. Тогда в чём дело?.. Почему не покидало ощущение, что была нежеланным гостем? Василиса положила ладонь ему на прессовые мышцы, однако крепкая рука тут же перехватила её: остановила, но не отпустила.
— Злишься? — продолжала гадать Гущина.
— Люблю.
Рустам склонил голову набок, наблюдая, как она начала смущаться.
— Когда улыбаешься, люблю. Когда краснеешь, как сейчас, тоже люблю. Я тебя люблю, — уверенно произнёс Тедеев, не разрывая их зрительного контакта, — но твоя жалость нужна мне меньше всего.
В комнате воцарилось молчание.
— То, что рассказала Аня… — Он нахмурился. — Я не хочу, чтобы ты считала меня бедным и несчастным, Вась, — это не так; не хочу, чтобы была рядом потому, что я — сирота. Мне нормально, я привык, смирился. И самое главное…
— У тебя слишком много комплексов, Рустам, — перебила его Василиса. — Вот что самое главное. Несмотря на твоё умение уболтать кого угодно и искромётный юмор, ты под завязку набит комплексами. Бедный и несчастный, сирота, ущербный, мальчик в депрессии, не мажористый самец с изъянами — всё? Или я что-то упустила?
Нападение оказалось неожиданным, но тем лучше.
— Однако, сколько общаемся, я ни разу так не подумала. Ни разу, Рустам! Потому что все люди разные. И только ты не меняешься. Стабильность — это хорошо, только не в твоём случае. — Василиса улыбнулась. — Ты не делаешь выводов. Или не хочешь делать.
— Я сделал, — мрачно произнёс он. Ему не нравилось, куда она клонила. Запретная зона — табу.
— Ты спрятал свою боль, но люди не могут быть вечно сильными. Нельзя молчать, когда хочется кричать. Нужно уметь просить о помощи.
— Ты не знаешь… — Тишина. Эмоции сменяли одна другую. — Ты… — Он осёкся на полуслове. — Я не плакса и не слабак, — наконец ровно отчеканил каждое слово Рустам.
— А я не Анжелика, — также уверенно, не отводя взгляда, произнесла Василиса. — На меня не надо производить впечатление. Я просто прошу: говори со мной. Не только когда тебе хорошо, но и когда плохо. Я, может, импульсивная, но не эгоистка. Когда я спросила о твоей травме, если бы ты рассказал хотя бы часть из того, что рассказала Аня, возможно, всё не зашло бы так далеко.
Рустам с силой стиснул челюсти. В её словах был смысл, но только в словах. На деле же…
— Я сам решаю свои проблемы.
Василиса печально улыбнулась:
— Никто не собирается забирать твои проблемы и решать их. Пожалуйста, решай. Просто проси о помощи тех людей, которые находятся рядом. Впусти их.
— Кого «их»? — усмехнулся Рустам. — Кого? Думаешь, здесь большая очередь?
