Николай был рад появлению такого количества незнакомых людей. Не понимая происходящего, он радовался всеобщему вниманию к его новой одежде, полагая, что пришедшие гости разделяют его радость нежданному подарку. Парню стало неловко: у него вон столько красивых вещей, а у них одежда скромная.
Алексей Петраков сидел молча в углу комнатушки, наблюдая за хозяевами дома, и все отчетливее понимал: ни старушка, ни ее странный внук не имеют прямого отношения к преступникам, обокравшим Христофорова. Оставалась надежда, что они могли случайно знать некоего Ивана, который, по его мнению, причастен к краже у певца и был единственной зацепкой в череде убийств, последним из которых явилось убийство подруги его дочери.
– Вам придется проехать с нами, – указал хозяевам на выход следователь.
– Надолго? – потухшим голосом спросила баба Фрося.
– Все зависит от ваших показаний, – ледяным тоном ответил работник милиции, давая понять, что дальнейший разговор не имеет смысла.
Когда все вышли, Петраков развязал вещмешок и выложил на стол пару сапог.
В управлении он первым делом вызвал на допрос пожилую женщину.
– Товарищ офицер, вы поймите, мой внук как дитя, он даже ответить нормально не способен, – запричитала старая женщина, войдя в кабинет.
– Но вы-то можете рассказать так, чтобы я понял?
– Я? Да. Только я уже все рассказала, – расстроенно произнесла баба Фрося, понимая, что ей не верят.
Отвечая подробно на вопросы капитана НКВД, женщина детально описала место, где ее внук обнаружил сброшенную с машины мебель с одеждой.
– Значит, там была и мебель? – уточнил Алексей Петраков.
– И большое зеркало, правда, расколотое, – закивала баба Фрося.
– Хорошо, мы проверим, – согласился Петраков, полагая, что таким образом можно удостовериться в правдивости ее показаний.
Закончив допрос, Петраков пошел в соседний кабинет к Виктору Солудеву. Его приятель как раз беседовал с душевнобольным парнем, и, судя по выражению его лица, допрос давался ему тяжело.
– Никак не могу добиться от него правды, – устало сообщил он вошедшему коллеге. – Все твердит о какой-то девушке и сапогах. Ничего не понятно.
– Чего ты хочешь от блаженного? – сочувственно произнес Петраков.
– Ну и чего им вменять? Скупку краденого?
– Я думаю, они ничего и не знают. Скорее всего, и правда наткнулись на брошенные вещи. Надо бы выехать на место и осмотреть его.
– Вот ты и поезжай, – согласился Солудев, – а то непонятно, что с ними делать – то ли арестовывать, то ли отпускать. Кстати, не задерживайся там долго. После обеда совещание у Огурцова по поводу пожара на Бадаевских складах.
Через полчаса Петраков вместе с Сергеем Мышкиным, пользуясь затишьем в артобстреле, подъезжали к Волковой деревне.
– Алексей Матвеевич, а откуда вам стало известно, что у странной парочки вещи с квартиры Христофорова? – поинтересовался молодой лейтенант.
– Осведомитель донес, – вынужденно соврал Петраков.
– А у меня таких вербовок нет, одна рыночная мелочь, – вздохнул Мышкин. – Вот бы кто подкинул информацию по последним убийствам…
– Да, было бы как нельзя кстати, – совершенно честно согласился с младшим коллегой Алексей, обеспокоенный ситуацией с дочерью.
Описанное старушкой место они нашли без труда в полукилометре от Волковой деревни. Сразу увидели обломки красного дерева и множество кусков разбитого венецианского зеркала. Кроме остатков мебели, после тщательного осмотра территории обнаружили концертный галстук-бабочку, пару мужских носков и несколько писем на имя Христофорова.
Пока Мышкин составлял протокол осмотра места происшествия, Алексей Петраков оглядел следы от грузовика на мягком грунте обочины дороги. И перерисовал рисунок протектора его шин. Прикидывая маневр автомобиля, он неожиданно обнаружил, что грузовик поехал не обратно в город, а продолжил движение в сторону колхозных полей.
– А что там дальше находится? – спросил Петраков одного из понятых.
– Ничего, кроме полей и леса, – немного подумав, ответил пожилой местный житель, мужчина лет пятидесяти пяти c рябой физиономией.
– Куда же тогда ведет дорога? – уточнил Петраков.
– Да там тупик. Она заканчивается у бывшего овощехранилища.
– Ты заканчивай осмотр, а я съезжу к хранилищу и гляну, что там, – дал указание Петраков Мышкину.
Через несколько сотен метров дорога закончилась, уткнувшись в шлагбаум перед въездом в одиноко стоящее овощехранилище. На звук мотора из сторожевой будки вышел заспанный сторож с карабином на плече. Когда он увидел удостоверение Петракова, на его лице промелькнула тень беспокойства.
– Что здесь такое? – кивнув на здание, начал опрос Алексей Матвеевич.
– Резервное хранилище продотдела ленгорисполкома, – важно произнес мужчина, протягивая свое служебное удостоверение, в котором он значился охранником-стрелком батальона военизированной охраны.
– Скажи-ка, недели две назад сюда не подъезжала грузовая машина с подозрительными людьми? – поинтересовался Петраков.
– В мою смену ничего подозрительного не было. Да и по другим сменам ничего в журнале не отмечено, – отрицательно качнул головой охранник.
