– А ты прав, Афанасий Игнатьевич, благодарствую за наводку, – покивал Нецецкий. – Завтра, Зинуля, поедешь в деревню наших крысят выуживать.
Зинаида, весь разговор просидевшая молча, ничего не ответила, лишь кивнула в знак согласия.
Алексей Петраков очнулся от боли в груди. Пожилая медсестра в старом, но очень чистом халате, срезала запекшиеся от крови бинты, а вторая медсестра, помоложе, готовилась сменить повязку на его ране. Бинты присохли, и боль вернула ему сознание.
– Ой, никак пришел в себя? – заметила пожилая. – Ты уж потерпи, милок.
Потом пришел молодой военврач.
– Вот и чудненько, товарищ капитан, – обрадовался он, видя, что пациент пришел в себя. – А то уж третьи сутки без сознания.
Медик проверил пульс, осмотрел раненого.
– Как вы себя чувствуете? Говорить можете?
Алексей попытался произнести хоть слово, но сразу не получилось.
– Да, – со второй попытки разомкнув пересохшие губы, наконец произнес он.
– Вы еще очень слабы, наверное, я пока исключу визиты родных и коллег по работе, – сделал заключение доктор и пояснил: – К вам приходил капитан Солудев, а также жена с дочерью.
– Доктор, прошу вас, пустите их, – тихо, словно пробуя свой голос на вкус, произнес Петраков. – А Солудеву позвоните, пусть приходит. Дело очень важное.
– Ну, не знаю… Считаю, еще рановато, – сделал недовольное лицо военврач, хотя по его интонации было понятно, что коллегу Петракова он позовет.
Доктор вышел, и Алексей Матвеевич снова погрузился в забытье. Его сон прерывался лишь во время медицинских процедур. Когда он очнулся окончательно, за окном было темно. Петраков впервые оглядел палату, в которой кроме него оказалось еще шесть раненых бойцов. Его койка стояла у самого окна, рядом с которым рос старый тополь, и при порыве сильного ветра его ветки ударяли в стекла, словно просились вовнутрь. Стук веток, похожий на отдаленные выстрелы, напомнил Петракову обстоятельства злополучного боя, в котором он получил ранение. В мозгу всплыл вопрос, ответ на который был для него очень важен: что все же было в овощехранилище? Откликом на его мысли явилось появление Солудева в накинутом на плечи белом халате.
– Ну, здорово, Леха! – Виктор сел рядом кроватью, высыпал на тумбочку пригоршню конфет.
– Спасибо. – Петраков обрадовался визиту друга и улыбнулся.
– Улыбка – знак выздоровления, – расплылся и Солудев.
– Ты мне зубы не заговаривай, – буркнул Петраков. – По делу говори.
– Ну, во-первых, ты был прав, когда копал под Бадаевские склады, – начал выдавать информацию Солудев. – Продукты, обнаруженные в овощехранилище, у которого проходил бой, были в свое время складированы на сгоревших складах и значились уничтоженными. Соответственно к начальнику складов Соскову, которого я вскоре вызову на допрос, есть масса вопросов. Думаю, все убийства, начиная с Павлухова, так или иначе связаны с расхищением госсобственности.
– Надо бы установить водителей машин, которые совершали рейсы в Волкову деревню, – предложил Петраков, – от них потянется цепочка к Соскову.
– Над этим уже работаем. Сотрудники военизированной охраны складов дали показания на трех человек – двух водителей и экспедитора, которые незадолго до пожара интенсивно вывозили продукты.
– А куда отвозили? – оживился Петраков.
– В путевках значится не овощехранилище, а гражданские общепитовские учреждения. Сейчас мы уточняем, доходили до них грузы или нет. Проводим инвентаризацию с целью установления разницы отпущенного со склада продовольствия и реально полученных грузов. Через неделю-другую будет исчерпывающая информация.
– Не вовремя я пулю словил, – нахмурился Петраков.
– Ерунда, ты об этом не думай, – успокоил его Солудев. – Тут на днях Огурцов о тебе вспомнил. И сказал, что будет ходатайствовать перед комиссаром о твоем отзыве обратно в управление.
– С чего вдруг? – раздраженно буркнул Петраков, который не мог простить руководству, что ему не только не доверили заниматься столь важным делом, но и практически устранили, откомандировав в противодиверсионный батальон.
– Да ладно тебе! – засмеялся Виктор, отлично понимая причину его раздражения. – Чего считаться с начальством? Главное, опять заниматься тем, что нравится и где ты будешь более полезен. И не только для Родины, но и для своей семьи.
– Ты прав, – спокойно согласился с ним Алексей, который после упоминания о родных сразу успокоился. – Как там мои, кстати?
– Как и все горожане, – дипломатично ушел от вынужденного вранья коллега. – Да ты их завтра сам спросишь.
– Голодно, наверное, им? – больше констатировал, чем спросил, Алексей.
– А кому сейчас сытно? – вздохнул товарищ. – Я вон своих пытаюсь подкормить, вру, что мне дополнительный паек выдают, а сам еле ноги волочить стал. Твоим хоть продовольственные карточки на ноябрь помогли справить.
– Спасибо, Вить! – поблагодарил Петраков.
– Да чего… – махнул рукой Солудев. – Выздоравливай поскорей.
