– Ты один раз уже отличился, а тогда в тебе силушки не чета сегодняшней было, – засомневался Нецецкий. – Уже неделю жратвы приличной нет, у меня иногда в голове звон колокольный слышится.
– Ну, здесь ты прав, – согласился Федуля, – сдал я физически за последнее время.
– Вот поэтому я хочу для начала Кубышку потрясти маленько, – пояснил опытный вор.
– У него наверняка жратвы со склада много дома хранится, – вступила в разговор Зинаида, которая постоянно ломала голову над тем, чем накормить двух мужчин.
– Так, может, и ребятки наши ссученные с овощехранилища жратвы себе в подпол натаскали? – предположил Федуля.
– А ты, пожалуй, прав, – неожиданно согласился Дед. – Спящих их возьмем, на это много сил не понадобится. А потом и Кубышку тряхнем.
– Так сегодня, что ли, валить их будем? – обрадовался Федуля.
– Нет. Для начала Зинаида снимет комнату у какой-нибудь одинокой бабки, а дня через два и мы подъедем на ночлег. Вот тогда и порешим фраеров, – после небольшой паузы озвучил свой план Дед.
– А хозяйка не заподозрит чего-нибудь? – засомневалась женщина.
– Хозяйке представишься беженкой, скажешь, что муж с братом через два дня за тобой приедут, – моментально придумал правдоподобную историю Дед. – Поэтому когда нас с утра не окажется, хозяйка и ухом не поведет.
– А кто из вас мужем мне будет и кто братом? – хихикнула Зинаида.
– Сегодня я буду тебе мужем, а когда туда приедем, то Федуля, – усмехнулся Дед.
– Ага, той ночью бороться с ней мне недосуг не будет, – обиженно произнес дедовский подельник.
– Слышь, Зин, придется тебе в две смены отработать, – примирительно рассудил Нецецкий. – Осилишь?
– Было б чего пугаться, – кокетливо прищурилась воровская подруга, – смотрите, сами не подкачайте.
Вячеслава не приняли на работу. В отделе кадров пожилая усатая женщина с опухшим лицом, напоминающая внешностью Крупскую, с порога объявила, что вакансий на учеников токарей и фрезеровщиков нет.
– Попробуй на мелькомбинат сходить, – видя, как расстроился паренек, посоветовала кадровичка, – там вроде разнорабочие нужны.
Выйдя из проходной завода, Вячеслав пошел к трамвайной остановке. По небу плыли редкие облака, стоял легкий морозец, а когда проглядывало солнце, становилось чуть теплей. Во все работающие магазины, которые попадались подростку по дороге, стояли длинные очереди. Проходя мимо одной из них, он услышал, что с завтрашнего дня хлебные нормы для служащих, иждивенцев и детей до двенадцати лет будут урезаны до ста пятидесяти граммов. Парень моментально прикинул хлебный паек на свою семью. Получилось один килограмм 50 граммов на семь человек. Хлеб стали давать какой-то сырой, из-за чего он становился тяжелей, и зачастую буханка тянула на кило двести. Мальчику стало страшно. «Одна буханка или того меньше, – сверлила тревожная мысль, не давая покоя. – Брат с Катькой опять будут ныть».
Память невольно вызвала картину довоенных семейных обедов, когда все Петраковы собирались за большим столом. Воспоминания стали детализироваться, все больше с акцентом на блюдах, которые крупным планом, словно на картине художников, представали перед его глазами. В животе предательски заурчало, а рот наполнился тягучей слюной.
– А Катька, дуреха, еще капризничала, мясо с картошкой есть не хотела, – неожиданно вслух произнес Вячеслав. Поймав себя на этом, остановился.
«Хорошо, что никто не слышал, – обрадовался парень, оглядываясь, – а то бы решили, что я тронулся, и в психушку сдали. А интересно, как там кормят?»
Начальник отдела кадров комбината, мужчина в военной гимнастерке с нашивкой тяжелого ранения, с недоверием оглядел паренька и высказал сомнение, что тот сможет соответствовать требованиям, предъявляемым к разнорабочим.
– Хлипок ты больно, парень, да и годков тебе только четырнадцать.
– Мне скоро пятнадцать будет, – угрюмо пробасил Вячеслав.
– А учеба как же? – спросил мужчина. – Останешься с неполным средним?
– Есть дома нечего, – начистоту выложил Вячеслав. – Отец в госпитале, а из семи человек никто не работает – дети и женщины.
– А что с отцом-то? – заинтересовался кадровик.
Вячеслав, торопясь, словно от этого зависела его жизнь, стал рассказывать о разбомбленном доме, о смерти деда, ранении отца и болезни бабушки.
– С другой стороны, у нас женщины телеги с мешками толкают, может, и ты справишься, – грустно улыбнулся мужчина.
– Справлюсь! – заверил Вячеслав, еще не веря, что принят на работу.
Кадровик позвонил в цех начальной обработки, и через несколько минут в кабинет зашла молодая женщина, с темными кругами под глазами на бледном лице. Она оказалась бригадиром, под начало которой и был зачислен Вячеслав с испытательным сроком. Полина Аркадьевна, так звали женщину, стала показывать новому работнику цех, поясняя, чем ему придется заниматься. Работа оказалась нехитрая: доставлять со склада в цех мешки с зерном, а затем переправлять подготовленное зерно в мельничный цех, где из него делали муку.
– Вот из нее и пекут хлебушек, – закончила «экскурсию» бригадир.
– Здорово! – восхищенно произнес Вячеслав.
