– Девушкам стройность не мешает, – натужно улыбнулась Анастасия.
– Ну, ничего, – посерьезнел Вячеслав, – тетка в баню должна устроиться, я с завтрашнего дня на комбинате трудиться буду, мама тоже работу пошла искать. Как-нибудь выживем. Правда?
– Конечно, глупенький, – обняла брата Настя, понимая и разделяя его тревоги.
В это время со стороны окна послышался скрежет. Оглянувшись на звук, они, к своему изумлению, увидели на подоконнике кошку с большой крысой в зубах.
– Барматуха, ты откуда? – радостно заорал Вячеслав и кинулся к форточке.
Кошка моментально проскочила в комнату и, отпустив придушенную крысу, подбежала к Анастасии, начала ластиться к ногам.
– Кормилица ты наша, – засмеялась девушка, ласково беря кошку на руки.
– Вот и мясной бульончик, – схватил дохлую крысу за хвост ее брат.
Настя брезгливо поморщилась, но подсознательно почувствовала, что настоящего отвращения от мысли о крысином мясе не испытывает.
– Хочу мясного бульона, – раздался плаксивый голос проснувшейся Кати.
Словно по заказу, с улицы ввалился Андрейка и, увидав в руках у старшего брата крысу, затанцевал от радости.
– Только я готовить не буду, – решительно отказалась Настя.
– А есть? – лукаво улыбнулся Вячеслав.
Девушка, не зная, что сказать, промолчала. Через пятнадцать минут Вячеслав уже сложил аккуратно нарубленные кусочки мяса в кастрюлю и поставил ее на керосинку. Шкуру, хвост и крысиную голову решено было отварить отдельно для Барматухи, которая с сытой равнодушностью наблюдала за человеческой суетой. Анастасия, захваченная колдовским действом, не удержалась и достала пятисотграммовую баночку квашеной капусты, которую мать выменяла на рынке и собиралась применить ее в качестве начинки в пироги на Новый год.
– Будут щи, – вынесла «приговор» капусте Настя, видя вопросительный взгляд брата. – Все равно к пирогам еще надо было доставать муку, яйца…
– Может, не будем маме и тете говорить, из кого супчик? – предложил Вячеслав. – Скажем, что кролик.
– Давай лучше скажем, что это нутрия, которую нам Иван принес. Врать так врать, – задорно засмеялась Анастасия.
Запах готовящихся щей со стремительной быстротой стал распространяться по коммунальной квартире. Несмотря не то что готовили в комнате, через некоторое время он заставил соседей выползти из своих комнат и пришаркать на кухню. Методом исключения они установили, что соблазнительный запах доносится из комнаты Петраковых и, подойдя к их двери, стали громко обсуждать бесцеремонность вновь вселившихся, пугать управдомом, если те не прекратят готовить в комнате.
Как только щи были готовы, Вячеслав наполнил тарелки, и Катя с Андреем, не дожидаясь приглашения, принялись уплетать варево. Настя зачерпнула ложкой, пытаясь подхватить исключительно капустную гущу. Поднеся ложку ко рту, инстинктивно принюхалась, но кроме дурманящего запаха пищи ничего не почувствовала. Щи, на удивление, оказались вкусными и сытными, она съела и кусочек вареного мяса, к которому уже не испытывала отвращения. Попросив брата накормить бабушку, Настя прилегла на диван и неожиданно поймала себя на том, что произошедшее не кажется ей чем-то из ряда вон выходящим. На нее напала сытая дремота. Почувствовав ее состояние, к ней на живот запрыгнула Барматуха и заурчала в ожидании хозяйской ласки за ужином. Почесывая кормилицу семьи, Анастасия вдруг подумала об Иване.
«Интересно, что бы сказал Ваня, если б узнал, что его девушка питается крысятиной? Наверное, он бы меня больше ни разу не поцеловал», – промелькнула в голове испуганная мысль.
Потихоньку сытость стала овладевать ее сознанием, затуманивая его, словно накрывая белой пеленой. Проснулась девушка от того, что с ее живота спрыгнула Барматуха. Оказалось, домой пришли ее мать и тетя Мария. Причем пришли не одни, а в сопровождении опирающегося на костыль Бронислава Петровича Христофорова. Бывший оперный певец был совсем не похож на того щеголя, который покорял множество женских сердец. Старая солдатская шинель, застиранные гимнастерка и галифе и видавшие виды кирзовые сапоги – вот его нехитрый гардероб. На груди с правой стороны виднелась желтая нашивка, свидетельствующая о перенесенном ранении. Оказалось, что Христофоров был ранен в один день с Петраковым-старшим. Вячеслав засыпал его вопросами.
– Расскажите, Бронислав Петрович, а то отец ничего нам не говорит, – присоединилась и Анастасия к просителям.
– Да, собственно, и рассказывать нечего, – расположился поудобнее Христофоров. – Наше подразделение под командованием вашего отца выступило по тревоге к месту высадки немецких парашютистов. Завязался бой. Мы приступили к уничтожению врага. Немецкий десант попытался прорваться через нашу оборону на захваченном грузовике, пойдя на таран. Я выскочил навстречу автомобилю с гранатой, пытаясь подбить неприятеля, и попал под грузовик. А отца вашего ранили в грудь чуть ранее те же фашисты, которые осуществляли прорыв на машине.
– Вы взорвали грузовик? – с горящими глазами спросил Вячеслав.
