– И мне дайте хлебушка! – запищала пятилетняя Катя и, сорвавшись с рук Марии, подбежала к столу, на который Вячеслав выложил отцовские сухари.
Дети, получив по порции, в один присест все съели, не дожидаясь, когда вскипит чайник. Вернулась Настя, как раз успев к нежданной трапезе. Взрослые сели пить заваренный на зверобое кипяток со своими порциями хлеба.
– Дайте нам с Андрюшкой бабушкин хлебушек, – снова подошла к столу Катя. – Она все равно не ест.
Анна Ефимовна и правда продолжала находиться в забытье. Лежала на кровати в обнимку с найденной на развалинах дома иконой, крепко прижимая образ к груди, и ни на что не реагировала. Размочив часть сухаря в воде, Анастасия попыталась накормить хлебной кашицей старушку, но та после пары ложек плотно сомкнула рот, отказываясь принимать пищу. Поэтому бабушкина порция была поделена между Катей и Андреем, лица которых засветились счастьем.
– Что дальше делать, ума не приложу, – вырвалось у Ларисы. – Как дальше жить?
– На работу надо устраиваться, – подала практичный совет Мария. – Твой Славка на завод пойдет, мне предложили место завскладом в районных банях. Жалко, Настя не может трудоустроиться со своей учебой. Зато ты можешь.
– Кто-то ведь должен с детьми сидеть, – засомневалась Лариса.
– Андрей с Катькой будут друг за другом смотреть, – вздохнула тетка. – Опять же бабушка тут…
Вечером все соседи пришли в их комнату и уселись перед радиотранслятором, – было объявлено о предстоящем выступлении товарища Сталина. Стульев на всех не хватило, и некоторые уселись под «тарелкой» прямо на пол. В 19 часов 20 минут по радио из Москвы послышалась речь Иосифа Виссарионовича Сталина с заседания Московского горсовета по случаю 24-й годовщины Октябрьской революции. Речь была хорошо слышна, несмотря на попытки врага создавать помехи в эфире. Все слушали ее с замиранием сердца, надеясь услышать что-то обнадеживающее, что бы дало людям силы продолжать жить в ухудшающихся каждый день условиях. В 19 часов 40 минут прозвучал сигнал воздушной тревоги, прервав на короткое время важную трансляцию, но никто не тронулся с места. Вскоре после сигнала трансляция продолжилась. Отбой тревоги был дан в 20 часов ровно, а еще через десять минут Сталин закончил свою речь словами: «Враг будет разбит, победа будет за нами». Так же тихо, как пришли, соседи удалились. Но по выражению лиц чувствовалась, что на душе у всех стало полегче.
Завтра было воскресенье, но Анастасия легла пораньше, поскольку ей предстояло много ездить, а для этого нужны были силы. С утра она договорилась с Иваном побывать на могилке дедушки, а после обеда всей семьей решили навестить в госпитале отца.
Цыган встречал Настю у трамвайного кольца. Та приехала ровно в восемь. Вслед за ней из трамвая выскочил Вячеслав.
– Привязался, мол, поеду с тобой, и точка, – виновато улыбнулась девушка.
– А че мне делать дома? – огрызнулся Вячеслав.
– Ну и хорошо, – скрыл свое разочарование Иван, которому хотелось побыть наедине со своей любимой.
Через десять минут все трое уже были у дедовой могилки.
– Ну вот, теперь я смогу своим показать, где дедушка похоронен, – удовлетворенно произнесла девушка.
– Пойдемте сходим в церковь, – предложил Иван. – У меня одна свечка есть, надо ее за упокой души дедушки вашего поставить.
Народу в церкви было пропасть, но Цыган протащил их поближе к алтарю, прокладывая дорогу своими широкими плечами. Среди верующих пробежал недовольный ропот, и отец Амвросий, посмотрев на Ивана с девушкой и подростком, строгим взглядом призвал всех к порядку. Цыган достал из кармана пальто тоненькую восковую свечку и передал ее Анастасии… Она все не могла поставить ее ровно, и стало немного стыдно за свою неумелость. Неожиданно чья-то мужская рука перехватила свечку и уверенным движением установила строго вертикально. Настя подняла глаза и с удивлением увидела молодого человека, с бабушкой которого не так давно обменивала вещи на продукты. Николка смущенно улыбнулся ей и отошел в сторонку. Служба подошла к концу, и Настя с братом хотели выйти из церкви, но к ней подошел Николка и, взяв за руку, повел к причастию. Вслед за ней пошли и Вячеслав с Зарецким. Глоток ключевой воды и кусочек хлеба явились для Анастасии и ее спутников большой неожиданностью. После причастия все почувствовали какое-то умиротворение. После службы Николка позвал Настю с братом и Иваном к себе в флигелек на чай. Анастасия поначалу стала отказываться, но просьбу внука поддержала старая баба Фрося, которая сразу же узнала городскую девушку и стала благодарить ее за сапоги.
– Мы уж и не рассчитывали, что вы их привезете, как обещали, – честно призналась ей пожилая женщина.
– Да-да, – смущенно улыбалась Настя, которая не могла взять в толк, каким образом они у них оказались.
«Неужели отец сам привез?» – мелькнула у нее смутная догадка.
