― Возвращайся, Танна. Ты должна бороться, ― говорит Шон у меня за спиной. Но когда я оборачиваюсь, его уже нет.
― А что, если я больше не хочу? ― шепчу я пустоте. Она не отвечает. Тогда я сажусь. Здесь ничего нет. Ничего не слышно, не на что смотреть, вокруг только небытие. Наваливается какое-то оцепенение. И, честно говоря, мне это нравится. Я могу просто остаться здесь. Мне не нужно продолжать борьбу. Я устала.
Сколько человек должен бороться в течение жизни? Понятия не имею, но с меня хватит. Я просто хочу покоя. Почему я не могу найти свое умиротворение?
Я закрываю глаза, и в голове возникает видение. Это я и Люк. Мы в его доме, нашем доме, сидим на диване в кинотеатре. Он смотрит со мной дрянное реалити-шоу, а его рука лежит на моем беременном животе.
― Мне кажется, это девочка, ― говорит он.
― Да? Почему ты так думаешь? ― спрашиваю я.
― Потому что миру нужно больше ангелов, а мини-версия тебя ― это самое близкое, что, черт возьми, я могу придумать. ― Он целует мой живот. ― Ты ― ангел, ― говорит он нашему еще не родившемуся ребенку.
― Мне кажется, ты возносишь меня на совершенно недостижимый пьедестал. Я не идеальна, Люк.
― Ты именно такая, ― говорит он. ― Когда мы сможем сделать это снова?
― Что сделать? ― Посмотреть «Настоящих домохозяек»?
― Нет, это, ― он поглаживает мой живот. ― Родить еще одного ребенка.
Я смеюсь.
― Как насчет того, чтобы родить первого, прежде чем ты снова попытаешься меня обрюхатить?
Мое сознание перемещается в другое время. В новое видение. На каток. Люк катается с маленькой девочкой, а я держу на руках ребенка. Мальчика.
Люк подъезжает ко мне на коньках.
― Эй, мама, передай его мне.
― Не урони его, Люк Джеймсон, ― предупреждаю я, прижимая крошечный сверток к груди.
― Ты же знаешь, что я зарабатываю этим на жизнь? ― Он показывает на свои коньки.
― А еще я вижу, как ты часто падаешь, пока зарабатываешь на жизнь, ― напоминаю я ему.
― Мама, можно мы возьмем Шона, пожалуйста. ― Маленькая девочка смотрит на меня глазами, так похожими на глаза моего мужа. ― Я помогу.
― Хорошо, но только ненадолго, Обри, ― говорю я ей, прежде чем передать младенца Люку.
Я смотрю, как они втроем удаляются на коньках, и на моем лице расцветает улыбка.
Мои глаза распахиваются, и я снова вижу лишь пустоту.
― Я должна вернуться, ― произношу я вслух.
Я хочу этой жизни с Люком, поэтому я должна вернуться.
Глава двадцать восьмая
Я думал, что уже испытывал боль в своей жизни. Я ошибался. Когда моя жена умирает у меня на руках, это худший вид боли, который только можно себе представить. Отчаяние, подобного которому я никогда не знал, заставляет меня молиться и предлагать свою душу взамен ее.
Когда мы наконец добираемся до больницы, у меня забирают Монтану. Я не хочу ее отпускать, но в то же время понимаю, что должен позволить врачам спасти ее. Я не могу сделать это сам.
Она уже несколько часов находится в операционной. Сколько времени нужно, чтобы извлечь пулю?
Чертову пулю. В мою жену стреляли. Я бьюсь затылком о стену. Я сижу на одном месте с тех пор, как ее увезли. На полу, в коридоре, где я видел ее в последний раз. Я смотрю, как приходят и уходят врачи и медсестры. Но ничего из этого, кажется, не осознаю. Я не чувствую ничего, кроме зияющей дыры в груди.
С ней должно быть все в порядке. Она сильная. Она выживет.
― Она выкарабкается, ― говорит Грей рядом со мной. Он не ушел. Он тоже сидит здесь все это время.
― Она должна, ― говорю я. ― Я не могу ее потерять.
― Не потеряешь. ― У него звонит телефон, и он смотрит на экран. ― Это Винни. Я должен ответить. ― Грей настороженно смотрит на меня, затем поднимается на ноги и идет по коридору.
Ему не о чем волноваться. Я никуда не пойду. Куда мне идти, если вторая половина моей души находится где-то за этими дверями?
Мои родители приехали два часа назад и подходят проведать меня каждые несколько минут или около того. Мама прочищает горло.
― Пойдем посидим в комнате ожидания, Люк.
― Я не могу. Почему так долго?
― Это нормально, операции длятся долго, ― говорит мама, но я вижу, что она что-то скрывает. Она что-то недоговаривает. Но я не хочу этого слышать. Я не могу слышать, что шансы Монтаны выкарабкаться невелики. Я не хочу слышать, что она может оставить меня.
Я принес сюда ее мертвое тело, а потом наблюдал, как ее возвращают обратно. Они могут спасти ее. Они уже сделали это один раз.
― Сынок, не теряй надежды. Она в надежных руках, и она борец. Мы все это знаем, ― говорит мой отец.
― Так и есть, ― говорю я ему.
― Пойду принесу тебе кофе, ― говорит мама и идет обратно по коридору. Мой папа следует за ней.
Я не говорю им, что не буду его пить. Сейчас я ничего не смогу запихнуть в себя. Я смотрю на свои руки, кровь Монтаны все еще покрывает их. Мне нужно встать и смыть ее, но я не могу пошевелиться.
― Удалось получить записи камер видеонаблюдения с кладбища. Винни сейчас просматривает их, ― говорит Грей, снова опускаясь рядом со мной.
― Я собираюсь убить его. Это должен быть Эндрю. Кто еще мог так поступить с ней?
