Если Норма Джин любит мужчину так, как любила В., она устраивает ему представление, достойное «Оскара». Сказать по правде, ей всегда было непросто испытать истинное физическое удовольствие в обществе В. Как, впрочем, и с Баки Глейзером, когда тот сопел, фыркал
Находясь с В., она старалась вообразить, что испытывает сексуальное наслаждение; мысленно представляла, как достигает оргазма – сначала медленно, потом быстро, словно ртуть. Вспоминала долгие и томные часы любви с Кассом Чаплином, когда оба они купались в наслаждении, не понимая, день сейчас или ночь, утро или вечер. Касс никогда не носил часов и редко носил одежду, дома он всегда был в охоте, словно дикое животное. Занимаясь любовью, они сливались каждой частью, каждой клеточкой потных тел, казалось, даже ресницы их сливались воедино, даже ногти на пальцах рук и ног. О, но ведь Норма Джин любила В. гораздо больше, чем Касса! Считала В. настоящим мужчиной, зрелым гражданином. В. был мужем. В. был гордецом, как и все знакомые ей мужчины, и Норме Джин хотелось, чтобы с ней он чувствовал себя королем мира. Чтобы он чувствовал, что с ним она испытывает «нечто особенное». После немногих виденных ею порнофильмов всегда оставалось чувство стыда. Ей было неловко за девушек. Могли бы постараться получше, сделать вид, что все это имеет какой-то смысл.
Иногда ей все же удавалось достичь оргазма. Ну, во всяком случае, какого-то ощущения в нижней части живота. Как будто там скручивалось и содрогалось что-то, нарастало, а потом – раз, и словно выключили свет. Это оргазм? Ну да, наверное, она уже не помнила. Но бормотала:
– О дорогой, я люблю тебя. Люблю, люблю, люблю
И это было истинной правдой! Она с восторгом вспоминала, как почти еще девочкой сжимала руку мужа в своей, сидя в кинозале в Мишен-Хиллз, и видела на экране этого мужчину, ее любовника. Он, дерзкий и храбрый летчик из «Молодых асов», спускался на парашюте все ниже и ниже, спускался среди дыма, выстрелов и невыносимо тревожной киномузыки. Разве могла тогда подумать Норма Джин, что однажды будет заниматься любовью с этим мужчиной? Просто невероятно!
«Нет, конечно, он не тот самый мужчина. Так мне кажется. Тех самых мужчин не бывает».
В тени за ослепительными «солнечными» прожекторами притаился Снайпер. Проворный и ловкий, как ящерица, он присел на корточки на садовой стене в своем резиновом цвета ночи костюме для серфинга. Даже самым сведущим оставалось лишь гадать, сколько этих Снайперов в Южной Калифорнии, один или несколько? Вообще-то, имело смысл (здравый смысл!) предполагать, что к наиболее «специфическим» регионам Соединенных Штатов приписаны сразу по нескольку Снайперов. Например, к таким районам, известным высокой плотностью еврейского населения, как Нью-Йорк, Чикаго и Лос-Анджелес / Голливуд. Через чувствительный ночной прицел своей винтовки Снайпер спокойно наблюдает за гостями мультимиллионера и нефтяного магната. Тогда, на заре эры всеобщей слежки, он не может разобрать их слов, даже когда они кричат, слишком уж здесь шумно и весело. Интересно, он медлит, увидев в толпе якобы знакомые лица звезд? Ведь любой человек, увидев лицо звезды, испытывает легкий толчок, укол разочарования, словно заветное желание исполнилось слишком быстро. Но сколько же тут красивых лиц! И крепких мужских физиономий: густые, грозно сведенные к переносице брови под отвесными лбами, крупные и округлые черепа, как шары для игры в боулинг, блестящие глаза насекомых. Черные галстуки-бабочки, смокинги. Накрахмаленные сорочки с оборками. Блестящая, элегантная публика.
Но Снайпера, профессионала высокой пробы, не пронять ни красотой, ни могуществом. Снайпер работает на Соединенные Штаты и, служа Соединенным Штатам, служит Правосудию, Нравственности, Порядочности. Можно сказать, он служит
