Спотыкаясь и пошатываясь, она вбежала в воду, волны захлестнули лодыжки, бедра, живот. Не ласковые прикосновения, а мощные удары. Вода устремилась в глубокий разрез между ногами. Волна сбила ее, и Норма Джин с трудом встала. Она видела, что маленькое существо продолжает бороться. Его то вскидывало на пенистый гребень волны, то сбрасывало вниз, в расселину между валами, снова вскидывало и снова сбрасывало, и существо молотило крошечными ручонками! Она начала задыхаться. Не хватало кислорода. Она глотала воду. Вода доходила до ноздрей. Рука на горле. Сильные красивые руки.
Она не утонула. Ее спасли серферы.
И не проболтались, не зря она их умоляла.
Ей повезло, что на этой полоске пляжа тусовались серферы, человек пять-шесть. Некоторые из нас даже ночевали на пляже, ночи были теплые. Никто уже не спал, все гоняли по волнам, на рассвете волны самые серьезные. Тут и появилась эта безумная блондинка в красивом разорванном платье. Брела по песку. Босая, и ветер трепал ее волосы.
Сначала мы решили, что кто-то ее преследует, но она была одна. И вдруг раз! – и нырнула в волну! А волны были серьезные. Ее швыряло, как куклу, вверх-вниз, и через пару минут она точно утонула бы, но подоспел один из наших. Спрыгнул с доски, вытащил обмякшее тело на песок, сделал искусственное дыхание, как учили в скаутском лагере. Скоро она закашлялась, подавилась, ее вырвало, а потом задышала нормально и вернулась к жизни. Хорошо, что не успела наглотаться воды, в легких воды оказалось совсем чуть-чуть.
Просто фантастика, прямо как в кино, мы это на всю жизнь запомнили. Блондинка открыла глаза – стеклянно-голубые, с кровавыми прожилками, – а мы стоим вокруг и смотрим на нее, и все, конечно, ее узнали. Узнали, кто она такая. И первым делом она испуганно говорит:
Но мы толком не разобрали слов, потому что она сильно всхлипывала и еще прибой шумел, и паренек из Окснарда стоял перед ней на коленях на мокром песке и думал – может, он что не так сделал?
Он написал пьесу, и пьеса стала его жизнью.
Вещица получилась не очень удачная. Драматург это понимал. Игра слов, языковые выкрутасы, но прямо из души, из глубины живого тела, сплетенные с его артериями. О новой работе, первой за несколько лет, он говорил самым нейтральным тоном:
– Есть кое-какие надежды. Пьеса не закончена.
