Трясущимися руками я вытащила телефон из-под сиденья, и сделала так, чтобы никто из издательств не мог мне дозвониться. Ни из моего родного, где я главный редактор, и ни из криминального и географического, куда я поставляю работы, как внештатный журналист.
Хватит! Баста! Не хочу выслушивать, какая я тварь, воровка, аферистка, лучше спокойно займусь делом, вытащу Дьякова из тюрьмы, а там посмотрим. В конце концов, у меня есть мои рестораны, и они приносят колоссальный доход, а моя карьера, похоже, накрылась медным тазом.
Какое-то время я сидела без движения, а потом на место апатии пришла злость. А почему Митросян всё должно сойти с рук? Она хотела меня растоптать, лишить дела всей своей жизни, и ей это удалось. А я что, не могу нанести ответный удар?
Конечно, и я это сделаю. Она у меня узнает, как людей подставлять.
Давясь слезами, я вынула телефон, и нашла номер Димы.
Минут пять я разглядывала цифры, а потом нажала на кнопку, и услышала бесстрастное, что телефон вне зоны доступа.
Похоже, он просто отключился. Подумав, я набрала номер бывшего свёкра, отца Димки.
- Слушаю, - ответил он.
- Здравствуйте, Глеб Никифорович, - тихо проговорила я.
- Викуля? Что случилось?
- А где Дима? – безжизненным голосом спросила я, - почему у него телефон отключён?
- Он уехал в Колумбию.
- Зачем? – ахнула я, - за очередной партией товара? – не удержалась я.
- Какого ещё товара? – грозно осведомился Глеб Никифорович, - ты в чём моего сына подозреваешь?
- Я не просто подозреваю, я имею подтверждение. Если бы этого подтверждения не было, я была бы с ним, и у вас был бы внук.
- Подожди, ты что хочешь сказать? – ошарашено произнёс он.
- Ничего, проехали, - вздохнула я, - это вы у своего сына выясните, а у меня дела.
- Минуточку, но ты ведь не затем звонила, чтобы поставить
меня в известность о фокусах Димки.
- Но вы-то что можете сделать? – вздохнула я, - мне нужны
мафиозные связи.
- Очень интересно! Мафиозные! А какое отношение имеет мафия к моему сыну?
- Самое непосредственное. Только не спрашивайте меня ни о чём, не скажу.
- Говори немедленно, что у тебя случилось, - рявкнул Глеб Никифорович, и я, разрыдавшись, стала рассказывать.
- И что ты хочешь? – недоуменно спросил он.
- По стенке эту тварь размазать!
- Слушай, это как-то не того, так поступать.
- А как она со мной поступила?!!! – закричала я, - она со мной не церемонилась, и я с ней не собираюсь! Тварь! Паскуда! Ненавижу! – и я захлебнулась слезами.
- Успокойся, Викуль, - Глеб Никифорович заметно растерялся, - не плачь. Давай рассуждать логически. Допустим, ты неким образом ответишь ей, но ведь она тоже может нанести удар.
- Может, - согласилась я, - возможно, но нужно сделать что-то такое, что добьёт её основательно, чтобы она не могла мне ответить. Не желаю слышать никаких разумных доводов, я хочу мести, просто жажду. Сделайте же что-нибудь!
- Надо подумать, - вздохнул Глеб Никифорович, - скажи, что ты конкретно хочешь сделать?
- Выгнать её из журнала, - процедила я, - это, во-первых, а во-вторых, втоптать в грязь, как она это сделала со мной. Она лишила меня карьеры, обозвала аферисткой, причём на всю Москву! Это сучка нашла своё место! Нигде, кроме, как в грязном, порнографическом глянце она не могла себя найти!
- Я попробую что-нибудь узнать о ней, - сказал Глеб Никифорович, - а там решим, что предпринять. Ты только не плачь, успокойся, я, на худой конец, свяжусь с Димой.
- Значит, с ним всё-таки можно связаться? – заорала я.
- Можно, - помявшись, сказал Глеб Никифорович, - но он просил меня не давать никому второй номер сотового.
- И даже мне? – прошептала я.
- Ты – отдельная ситуация, - пробормотал он, - про тебя он ничего не говорил, он любит тебя больше всего на свете, ты бы видела, каким он был, когда ты его прогнала.
- Каким? – тихо спросила я.
- Пил две недели, на себя стал не похож, смысл жизни
потерял.
- Мне тоже плохо без него, - вздохнула я, - если бы вы знали, как мне хочется быть с ним.
- Так зачем же дело стало?
- Это долгая песня, - горько вздохнула я, - просто помогите мне.
- Хорошо, помогу.
- И дайте Димин номер.
- Я ему обещал, что никому его не дам.
- Ну, пожалуйста, - взмолилась я, - я больше не могу! Я хочу его видеть! Сил больше нет!
- Хорошо, записывай, - он продиктовал цифры, попрощался, и отключил телефон, а я набрала номер.
- Слушаю, - услышала я какой-то запыхавшийся голос Димы, и у меня дыхание перехватило, - говорите, я слушаю, не молчите.
