- За принадлежность к интеллигенции, за инакомыслие. Дедушка был скрипачом, с абсолютным слухом, а эти твари его убили.
- Сейчас иное время, - тихо сказала я.
- Всё равно, ненавижу. А Ларка мне явно насолить хотела, когда пошла в милицию. Так ей и надо, получила по заслугам.
- Как вы можете? – прошептала я, - она же ваша подруга. Знаете, мне трудно понять людей, которые всё на себя переводят. Думаете, что все только о вас и думают? Лариса Максимовна только хотела найти себя, а не вас обидеть.
- Очень интересная трактовочка, - процедила Юлия Дмитриевна, - только глупая. Человек всегда хочет насолить, а мне Ларка завидовала.
- Чему ей завидовать? – улыбнулась я, решив, что будет не лишним, узнать что-либо о своей несостоявшейся свекрови.
- У меня парней было много, я талантливая, дизайнер, художница. А что Лариса? Скромница, вечно слушающаяся свою мать. Мама то сказала, мама это сказала. Пить я не буду, курить не желаю. И всё в таком духе. Как она замуж-то вышла, непонятно. Твой свёкр мне самой нравился, но я ушла к Якову, а они Ларой сошлись.
- Зачем же вы его обвинили, когда Лариса Максимовна умерла?
- В чём обвинила?
- Забыли? – прищурилась я, - вы сказали, что сказали ему, будто он виноват в смерти Ларисы Максимовны. Что, если бы она не пошла в милицию, ничего бы не было.
- В тот момент я думала, что он действительно виноват. А потом на ум пришло другое. Лара сама рванула в Боливию, может, не приди ей это в голову, она бы до сих пор была жива. Сама напросилась.
- Всё-таки вы чёрствая, - высказалась я, - но это не означает, что я не буду дальше заниматься расследованием. Мне жалко вашего супруга, и я до всего докопаюсь. Я работаю без промашек.
- Давайте, - слабо улыбнулась Юлия Дмитриевна, - удачи. Жалко, я ничем помочь не могу, я ничего не знаю.
Я лишь кивнула, попрощалась с ней, и вышла на улицу. Сразу захотелось горячего кофе. Я вспомнила, что в сумке осталось ещё две булочки, и термос с кофе, облизнулась, и подошла к ближайшему ларьку за шоколадкой.
- Продайте белую, пожалуйста, - и подала деньги, - подождите, ещё чёрную, и шоколадный батончик, такой, и ещё такой. Спасибо, - взяла шоколадки, и отправилась к машине.
Устроившись поудобнее, налила себе кофе, распечатала шоколадку, и вздохнула.
Какая-то она странная, подумалось мне. Испуганная, и глаза бегают. Но вот алиби её стоит проверить. Почему Яков Михайлович молчит?
Кого он может покрывать? Только беременную супругу!
Но, с другой стороны, мало ли, что там произошло. Надо разбираться.
С этими мыслями я завела мотор, и одновременно позвонила Ивану Николаевичу.
- Есть продвижения? – тут же спросил он.
- Никаких, - ответила я, - когда мы поедем к Дьякову? Я хочу с ним поговорить.
- Давай, подъезжай к управлению, - и он отключился, а я прибавила скорости, и приехала в рекордно короткое время.
- Привет, - кивнул мне свёкр, когда я остановилась.
Он забрался в джип, а вместе с ним некий мужчина. Крупный, бритоголовый, и весьма неприятный.
Последний резко открыл дверь с моей стороны, и буркнул:
- Двигайтесь, дамочка, я поведу.
- С какой стати? – возмутилась я.
- А вы дорогу-то знаете? – прищурился он.
- Откуда? Думаете, я только и делаю, что по зонам езжу?
- Тогда двигайтесь, я поведу, - и мне ничего не оставалось, кроме, как перелезть на заднее сиденье.
Оно и к лучшему. Дорога дальняя, лучше посплю на заднем сиденье, и я поуютнее устроилась сзади.
- Всё-таки удивительные бабы создания, - воскликнул он, - вот это что такое? – и он хлебнул из стаканчика, - с ума сойти! Горький, сладимый, да ещё и с пряностями! Ну и гадость! Пить напитки, и есть шоколадки за рулём нельзя. Вас ещё гаишники не поймали? Впрочем, о чём я спрашиваю? У вас же стёкла тонированные! Кстати, тонировка тоже с некоторых пор запрещена.
- В кофе козье молоко, - злорадно воскликнула я, и наш водитель чуть в столб не въехал.
- С ума спятил? – гневно воскликнул Иван Николаевич, но тот его не слушал, выскочил из машины, как пробка из бутылки, зажав рот рукой, и склонился над урной.
Влез в машину он совсем серый, и покосился на меня.
- Вы совсем спятили? Какой идиот пьёт козье молоко? Меня при одной мысли мутит.
- Андрей, прекрати, - воскликнул Иван Николаевич, - у моей невестки свой прибамбас – здоровое питание. Викуль, забери свой термос, - он отдал мне напиток, и я засунула термос в сумку.
