- Нам нужно поговорить с одним вашим заключённым, Дьяковым Яковом Михайловичем, - чётко сказала я, и вынула удостоверения.
- Пройдёмте, - кивнул он мне, и я двинулась за ним, а Иван Николаевич и Андрей остались на КПП.
- Вроде бы, дело уже закрыто, - сказал начальник, когда мы шли по чисто вычищенной территории зоны, - Дьяков отбывает наказание, за ним ничего предрассудительного не водится. Почему вы заинтересовались?
- Появились новые факты, - туманно ответила я, - нужно ещё раз допросить Дьякова.
- Проходите, - он открыл передо мной дверь, провёл в специальную комнату, и через пять минут привели Дьякова.
- Здравствуйте, - тихо сказала я, когда Яков Михайлович вошёл в комнату.
- А вы кто? – удивился он, глядя на меня во все глаза.
Он был не слишком приятным, с лёгкой проседью в тёмных волосах, и колючим взглядом.
- Так кто вы? – спросил он.
- Ваша супруга попросила меня о помощи, - сказала я, - расскажите, пожалуйста, что произошло.
- А что произошло? – каменным голосом осведомился он.
- Послушайте, - вздохнула я, - вы хоть понимаете, сколько вам предстоит сидеть за преступление, которое вы не совершали?
- А вы уверены, что я его не совершал? – прищурился Яков Михайлович, - может, я опасный маньяк.
- Вы хитрый, но не опасный, - вздохнула я, - иначе бы вас отправили в спецкамеру, и мы с вами разговаривали бы через решётку. За вас переживают, поймите вы это.
- Как понять вашу фразу: за вас переживают? Кто за меня переживает во множественном числе? Вы же сами сказали, что вас просила о помощи лишь Юлия.
- Недаром вы бывший следователь, - усмехнулась, - я невестка Ивана Николаевича Барханова.
- Понятно, - протянул он, - это Иван устроил. А я и не знал, что Максимка женился. Как вас зовут?
- Эвива, но можно просто Вика.
- Что вы от меня хотите, Эвива? – прищурился Яков Михайлович, - я ничего не сказал, когда шло следствие, не скажу и сейчас. Я виновен, облил любовницу кислотой, когда узнал о её беременности. От боли у неё сосуд разорвался, и она умерла. Инсульт вследствие болевого шока.
- Какую чушь вы говорите! – поморщилась я, - зачем кислота? Это жестоко, и не по-мужски. Мужчина навернёт по голове, прирежет, но никак не кислотой обольёт. Это психология, и наверняка вы проходили это в школе милиции. Конечно, случается порой, что женщины имитируют мужские преступления, а мужчины женские, но тут, я думаю, что вряд ли вы такой коварный. Иван Николаевич рассказал мне о вас, и он уверен, что вы не способны на такую жестокость. И потом, если убийство было спонтанным, то ответьте мне на вопрос: вы что, носите в кармане кислоту? Чушь не порите, и лучше скажите, кого вы покрываете? Кстати, ваша супруга мне сказала, что находится в положении, и у меня есть все основания полагать, что вы можете её покрывать. Это убийство – чисто женская месть.
- Не смейте порочить мою жену! – пошёл пятнами Яков Михайлович, - ещё что-нибудь подобное услышу, я вам врежу. И не посмотрю, что вы хрупкая женщина, и невестка моего, некогда, лучшего друга.
- Тогда ваш, некогда, лучший друг даст вам сдачи. Он в данный момент находится на КПП.
- Любопытно, а кто вы? Какая-то важная шишка в правоохранительных органах?
- Я обычная журналистка, - мило улыбнулась я, - по образованию театровед, бывшая актриса, художница, занимаюсь ресторанным бизнесом.
- Вот это уже чистая пурга. Вы приходите сюда, вас пропускают на территорию зоны, а Иван остаётся на КПП.
- Он просто не захотел мне мешать, - хмыкнула я, - а пропустили меня потому, что я показала удостоверение, временно выданное мне новым начальником Ивана Николаевича. Он теперь в ФСБ работает, а меня привлёк,
потому что я не в меру ретивый частник. Им легче держать меня под контролем, чем в последний момент вырывать меня из лап разъярённых преступников, которым очень хочется отвернуть мне голову.
- Что-то не верится. Вы, плюс ко всему, обворожительная женщина, яркая, стильная, и очень дорого одетая.
- Вот именно, - кивнула я, и протянула ему руку, - на указательном пальце бриллиант в двести карат, и стоит он соответственно. Разве сотрудник милиции может себе такое позволить?
- Не может, - кивнул Яков Михайлович, - роскошный камень, никогда таких не видел. Ладно, допустим, я вам верю, но при всём этом, помощь мне не нужна. У меня всё прекрасно, я тут уже привык, и вы из меня и слова не вытяните. Понятно?
