Какое-то время мы ехали молча, я стала зевать, но вдруг зазвонил телефон. Я вздрогнула, посмотрела на дисплей, увидела номер Генриха, и сбросила звонок.
Но не прошло и минуты, как телефон опять стал звонить, и, когда я в пятый раз скинула звонок, Иван Николаевич повернулся ко мне.
- Что случилось? Кто тебе так упорно названивает?
- Генрих, - вздохнула я, - я ушла из издательства, вернее, он меня выгнал.
- Но за что? – опешил мой свёкр.
- За растрату, - усмехнулась я, - поверил « жёлтым » изданиям,
как последний идиот.
- Погоди, я ничего не понимаю.
- Подождите-ка, - вдруг воскликнул Андрей, - а я всё думаю, откуда мне ваше лицо так знакомо, - он вынул из кармана журнал, и дал моему свёкру.
У Ивана Николаевича глаза на лоб полезли, когда он увидел меня в оригинальной позе на обложке.
- А моему сыну повезло, - разглядывал он журнал, а я скрипнула зубами.
- Хватит любоваться! – рявкнула я, - глядеть, и всё остальное, дозволено только Максиму, лучше статью почитайте.
- Интересно, интересно, - пробормотал Иван Николаевич, пробегая глазами по строчкам, - но ведь тут ни слова правды. Ты самая честная из честных, какие только существуют на планете.
- Верно, - вздохнула я, и, понеслась душа по кочкам. В слезах я стала рассказывать про Эдика, про бывшую свекровь, про Таньку. Даже открыла ноутбук, и показала его
« произведения ».
- Муть какая-то, - вынес вердикт Иван Николаевич, - вот мерзавка! Эвива, милая, ты не должна голову в песок засовывать, ты должна бороться. Съезди в редакцию, поговори с Генрихом, он тебя поймёт.
- Он меня уволил по телефону! Не хочу я с ним разговаривать! Он меня обидел, даже поговорить не захотел. Пересижу пару месяцев, а потом открою своё собственное издательство, и утру нос этому проходимцу! Они же
« выехали » лишь благодаря мне! Я столько сделала для журнала! Я в нём пахала, как проклятая, порой ночами оставалась, чтобы номер появился в срок. Я себе карьеру делала, а Генрих получал огромную прибыль.
- У тебя зарплата тоже была немаленькая, - вздохнул Иван Николаевич.
- Согласна, - кивнула я, - у меня была ОЧЕНЬ высокая зарплата, но дело даже не в этом. Мне просто обидно. Со мной обошлись, как с половой тряпкой. Почему он сразу поверил, что я могла пойти на растрату? Почему?
- Я не знаю, - протянул Иван Николаевич, - но ведь Генрих всегда был очень умным, к тому же он к тебе слегка неравнодушен. Даже от пули в своё время заслонил. Почему он не пригласил тебя к себе в кабинет? Почему не поговорил? Просто сказал по телефону: вы уволены, и всё на этом. А, может, всё совсем не так, как ты думаешь? Может, это какая-то ошибка?
- Да какая тут может быть ошибка? – дико вскричала я, - он совсем оборзел! Решил, что обойдётся без меня? Пожалуйста! Посмотрю я на него! Скунс эфиопский!
- Вот это ты выдала! – захохотал Иван Николаевич, - такого я ещё не слышал!
- Скотина! – заплакала я, - я не понимаю, как он мог поверить!
Или решил, не смог затащить в постель, так уволю? Ублюдок!
- Подожди, подожди, - воскликнул Иван Николаевич, - прежде, чем делать поспешные выводы, лучше бы поговорила с ним.
Не может он так с тобой поступить, ведь столько времени прошло. Он же давно смирился, что мужу ты изменять не намерена, женился, его жена на сносях. Не совсем же он спятил!
- Понятия не имею, - процедила я, - он мне не докладывал, ходил ли он к психиатору, - всхлипнула, и полезла за платком. Высморкалась, и увидела на коленях бумажку, сложенную вдвое. Машинально раскрыла её, и вспомнила, что этот адрес мне дал Генрих, сказав, что там собираются литераторы.
А почему бы и не съездить?
У меня уйма свободного времени, и я теперь сама неудачница. Впрочем, чего я расстраиваюсь? Во всём надо искать лучшие стороны, и сейчас я настроилась более чем оптимистично.
Налила себе из термоса кофе, и всю дорогу потягивала его через соломинку.
Зона сама по себе производит тягостное впечатление, и я вздрогнула, когда мы, проехав огромную территорию лесного массива, остановились.
Высоченный забор, проволока, а сзади серый домина. Водитель вылез из машины, а я за ним. Подняла высокий воротник, и поёжилась. Пурга ещё пуще разошлась, ветер забрался под мою шубку, и было весьма неуютно.
- Пойдём, - кивнул мне свёкр, и я последовала за ним.
На посту КПП сидел дежурный, он пропустил нас лишь после того, как мы показали удостоверения, но дальше не пустил.
К нам лично вышел начальник охраны, оглядел каждого из нас, и хмуро спросил:
- Что вам угодно?
