- Есть продвижения, - отмахнулась я, - ладно, вы тут ешьте, всё, что мне надо было, я узнала, а теперь пошла спать.
- Викуль, не переживай, - улыбнулся Максим, - ты-то тут при чём?
- Действительно, - пробормотала я, - просто неприятно, - и ушла спать.
Утром я обнаружила, что Макс никуда не ушёл, спит, и в ус не дует, и потеребила его за плечо.
- В чём дело? – повернулся он ко мне, - спи, рано ещё.
- А тебе на службу не надо? – поинтересовалась я.
- Я больничный взял, - зевнул Макс.
- Надолго?
- На неделю. Как тебе перспектива?
- Давай сходим на балет, - воодушевилась я.
- Какой балет? – ошалел Максим, - хватит с меня театра!
- Ты меня любишь? – нахмурилась я.
- Конечно, дорогая.
- Тогда пошли на балет.
- Не хочу!
- Значит, не любишь, - надулась я.
- Что ж ты такая упрямая? – Макс сел на кровати, - весь сон сбила. Не хочу я на балет!
- Не любишь, - упрямо повторила я.
- Люблю всем сердцем, - воскликнул Максим.
- Если бы любил, то выполнил бы любое моё желание.
- Ладно, пойдём на балет. Я тебя обожаю, и ради тебя согласен терпеть балет.
- Отлично, - обрадовалась я.
- А как насчёт морального ущерба? – прищурился Макс, и стал меня целовать.
Завтракать мы спустились поздно, я стала проверять
электронную почту, а Макс вдруг хлопнул себя по лбу, и вышел из кухни. Вернулся он с каким-то диском в руках.
- Полюбуйся, - протянул он мне носитель.
- Что это такое? – удивилась я.
- Включи, - и я вставила диск.
Экран на компьютере заморгал, и появилась картинка... я, голая, в объятьях Димы.
У меня челюсть с салазок соскочила, а Анфиса Сергеевна выронила из рук сковородку.
- Что это такое? – изумлённо протянула я.
- Листай дальше, - махнул рукой Макс, и я стала просматривать следующие файлы.
Вот, мы с Димой выходим из его квартиры на Фрунзенской, вот, он мне засыпает кровать лепестками роз. Потом пошёл Иннокентий, картинки из жизни, постельные сцены, потом Эдик, и, наконец, Макс.
Наша первая ночь, опять же, сцены из жизни, и я в изумлении посмотрела на мужа.
- Что это такое?
- Этот твой Рома спятил окончательно, снимал тебя на скрытую камеру. Установил в квартире Северского, здесь, в твоей машине, везде.
- Псих! – взорвалась я.
- Знаешь, сколько у него этой порнушки? – хмыкнул Максим, - уйма!
- Придурок! – процедила я, - немедленно отправьте всё в утиль!
- Успокойся, - засмеялся Макс.
- Успокойся, - фыркнула я, - какое право он имел вторгаться в мою личную жизнь?
И я позвонила в агентство по найму прислуги. В то самое, в которое обращалась, когда ко мне отправили ту девушку, убитую Ромой.
- Слушаю, - мелодично ответила мне девушка.
- Здравствуйте, - начала я, - вы меня помните? Я Эвива Миленич, мы с вами договаривались, что вы мне пришлёте претендентку.
- Я помню, - вздохнула девушка, - но та девушка погибла, насколько я знаю.
- Так пришлите ещё одну. В чём проблема? Милиция того
маньяка уже обезвредила.
- Когда вам удобно?
- В любое время.
- К часу дня устроит?
- Вполне, - заверила её я.
- Зовут Ирочка Маланова и Катя Самитина, ждите, - и она отключилась.
- К часу дня приедут Ирина Маланова и Катя Самитина, - сказала я Анфисе Сергеевне, - я попытаюсь вырваться, но не обещаю.
- Главное, что приедут, - отмахнулась свекровь, - с остальным я сама разберусь.
- Ну, и ладно, - улыбнулась я, допила свой кофе, и пошла в прихожею. Накинула шубку, сапожки, и вышла на улицу, где в это время мела метель, и, закутавшись в пушистую шубку, побежала к машине.
Марат без проблем выяснил адрес больницы, где рожала Элла, и я поехала туда.
Заперла своё авто, и, стуча каблучками, вошла внутрь.
Никаких опознавательных знаков на больнице не было, что меня крайне возмутило, и, к своему удивлению, я увидела громадную толпу.
- Извините, пожалуйста, - обратилась я к крайней женщине, но была грубо оборвана:
- За мной будешь.
- Простите...
- Я последняя, - развернулась ко мне женщина, - никто не занимал, - и, понимая, что ничего от неё не добьюсь, я обратилась к мужчине, стоящему впереди.
- Извините, пожалуйста, но что здесь за очередь?
- Совсем тупая, что ли? – рявкнула на меня женщина, - талоны дают к ножнику.
- Простите? – не поняла я.
- И глухая, - буркнула женщина, - к ножнику талоны.
- Что это за зверь такой – ножник? – ещё пуще удивилась я.
- Вот убогая. Он не зверь, а врач.
- Уточните специализацию, - пыталась я достучаться до её сознания, - скажите по-русски.
- Я по-русски и говорю, ножник.
- По-русски, - стала злиться я, - по каким частям тела этот врач?
- По суставам, деточка, - сказал пожилой мужчина, стоявший впереди.
